С этими мыслями Войла замер напротив своей куртки. А потом, опомнившись, встряхнул головой и отошёл назад. Подняв с пола свой рюкзак, развернулся к кровати. Быстрым образом он начал перебирать всё содержимое своего рюкзака, выкидывая на кровать. Провода, путеводный журнал, аптечки, бинты, пара коробок патронов на чёрный день, припрятанные на самом дне рюкзака. В заключение, фляга и сухпаёк. Всё остальное, как Войла любил говорить: «Амбарной книгой не учитывается, не учитывалось, а следственно нахер для учёта не нужно».
Почесав затылок, Войла осмотрел всё добро, выкинутое из рюкзака на кровать.
Нужно было провести полную ревизию, и, в частности, узнать, чего главным образом не хватало. Хотя Войла и без ревизии мог абсолютно точно сказать, чего ему не хватало для полного счастья. А именно — коробок десяти патронов. Ибо свой АКМ он не был готов променять на что-то, к чему патроны могли стоить дешевле или наоборот дороже. Выгода как-то мало его волновала, а вот трепетное ощущение в руках тяжести дарственного оружия было дороже всего на свете. Дарственного, между прочим, Михаилом Санниковым — лучшим оружейником, которого он знал. По крайней мере, в своём мире. А за этот он не ручался. Впрочем, что-то Гуляеву подсказывало, что рано или поздно с полюбившимся оружием придётся расстаться. Но не сейчас.
Ему предстояло ещё много чего исследовать, и останавливаться на одном только хостеле этого форта он не собирался. Если найдёт какие-то рынки сбыта на его территории и прочих торговцев рядом с ними, обязательно изучит их товар. Что-что, а ценовую политику — знать надо.
Выдохнув, Войла начал собирать всё в рюкзак обратно. В нужной последовательности, чтобы потом вместилось большее количество вещей.
За первую часть дня нужно умудриться перекусить, и найти работу. Хотя бы мелочную. В каком-нибудь Токсово это не составило бы вообще никакого труда: подошёл к Семёну, поинтересовался, что да как, и выведал необходимую информацию, кому и что надо.
А сейчас…
Войла в некой прострации сидел на краю кровати. Тасовал в руках три патрона, которые выпали из рюкзака в процессе выворачивания его на изнанку.
— Мде-е… Ебать его в рот,— Войла вздохнул, и, ловким движением руки закинул патроны в кармашек рюкзака.
Долго ничего не делать он не хотел и не собирался, поэтому в скором времени принял решение подняться с кровати и предпринять попытки к хотя бы какой-то деятельности.
С ходу накинул относительно высохший свитер, и штаны, которые мокрыми были разве что у голеней.
Уже по истечению некоторого времени Войла стоял одетый, разбирался с мокрой балаклавой, которая под воздействием влаги слегка растянулась.
Поправив её на носу, Гуляев вышел из своей комнаты.
Сразу же по выученному маршруту он направился к владелице хостела, которая по-прежнему скучающе стояла напротив стойки. Утро у неё началось наверное, намного раньше чем вообще у кого либо, кто жил в этом форте.
За несколько шагов до стойки, Войла поправил ворот свитера и только потом, убедившись в своей «идеальности», подошёл к стойке.
— Доброе утро,— сразу же сказала девушка, минуя доброжелательное приветствие Войлы.
Сталкер застыл с приоткрытым ртом на полуслове, благо балаклава скрывала данный казус.
— Ага… Утречка…— Войла на секунду затупил, а потом вспомнил о цели своего визита,— Хотел поинтересоваться, для дальнейших визитов, как вас зовут?
— Ниннель. Но меня устроит, если ты будешь звать меня просто Нэля,— девушка поправила рукава накрахмаленной рубашки и чуть переклонилась через стойку,— Чё хочу?
— Ну… Хорошо, что не Филя,— Войла прищурил глаза в улыбке и тут же кашльнул в ладонь, переключившись на другую тему разговора,— Ниннель, скажи мне пожалуйста, как у вас обстоят дела с столовыми.
— Комплекс блюд на обед у нас стоит пять камней. Но до двенадцати у нас хорошие скидки на завтрак, всего три камня. Но там и есть-то особо, нечего,— Нэля кивнула плечами, и отвлеклась от разговора на свои руки, которые она всячески рассматривала.
— Вот как… Тебе кажется здесь не особо нравится работать,— Войла усмехнулся, потихоньку выходя на общую линию разговора. И кажется, он нашёл, за что уцепиться.
— А кому, собственно, нравится работать?,— Ниннель грустно улыбнулась и прищурилась, посмотрев на Войлу. Тот тоже.
Поймав общий взгляд, девушка тут же опустила голову, снова сделав вид, что активно занимается своими руками. Что ей только надо от её ногтей? Ковырялась и ковырялась, словно надеялась отпугнуть Войлу своей необщительностью.
— Много кому. Если работа плёвая. А я посмотрю у тебя её навалом. Наверное, много бумажной волокиты?
— Угу… Завалят с самого утра какими-нибудь уведомлениями о чёрных списках для проституток, и понеслась пизда по кочкам… Занятие на весь день, вон, до сих пор сижу себе в блокнотик выписываю.
— Кого впускать?
— Кого не впускать. А если впустили — то уже не выпускать и ждать, пока придёт какой-нибудь рабочий из дружины,— девушка слегка улыбнулась. Кажется, она наконец-то нашла слушателя по своей занудной работе.
