Айгор уселся в коляску, сказал адрес кучеру и не спеша отъехал от здания ипподрома. Следить за перемещениями коляски, будучи пешеходом, не очень то и удобно. Но зная адрес можно и сократить путь, что и сделал Барри, припустив со всех ног через городской парк в точку назначения. Пока коляска делала крюк по улицам, Барри успел даже отдышаться. Проследив, куда приехал Айгор, он даже удивился. Улица представляла из себя сборище полуразрушенных домов, которые ждали своей очереди на снос. Барри забрался в одно из разрушенных небольших зданий и через пролом в стене наблюдал за манипуляциями Айгора, который стал общаться с клошарами, обитавшими в брошенных домах.
Пытаясь получше рассмотреть и запомнить клошаров, Барри встал ногой на немного выступающий кирпич, который зашатался и вывалился из стены. Опасаясь, что произведённый шум привлечёт внимание он присел. Ниша, образовавшаяся от выпавшего кирпича, оказалась прямо перед его глазами, а самое главное было то, что в нише лежал свёрток. Осторожно развернув его Барри увидел кулон с цепочкой. Такая находка обрадовала Барри и он, спрятав кулон, решил прекратить наблюдение и покинул разрушенный дом.
Вечером, сидя в гостиной Камиллы, он решил похвастаться своей находкой и продемонстрировал её присутствовавшим. Камилла оценила красоту, а Жером вспомнил, что называется украшение — «кулон эльфа».
Жером
Жером Моновиль рассмотрев кулон, стал рассказывать.
Лет сорок назад, ещё до образования княжества, правил страной император Джервис, то ли восьмой, то ли девятый. Правил не долго, но своеобразно. Красотой особенно не блистал, но и уродом тоже не был. Следили за ним целой компанией парикмахеров и «мастеров лицевых художеств». Молодой, ухоженный, высокий, с подведёнными глазами и заплетённой бородой. На приёмах любил выпить, правда, пьяным его никто не видел, и любил потанцевать. Танцами занимались с ним учителя из императорского кордебалета, но предпочтения отдавал больше народным, зажигательным танцам, с гиканьем, топами и притопами и обнимашками с противоположным полом. Ему и этим танцам учили старательно, согласно повелению.
Кроме этого имел образование он университетское, которое получил ещё до вступления на престол. Учился прилежно и под чужим именем, дабы преподаватели университетские скидку не делали на его происхождение. С тех пор и полюбил ходить в народ и веселиться не как правитель, а как простой человек.
Став императором понял, насколько ему не хватает такого простого общения. Надоели до печёночных коликов слащавые, подобострастные лица и их такие же приторные речи. А девицы, так уж сами были согласны отдаться, да хоть на глазах у всех, да прямо на императорском столе. Некоторые вельможи так даже и своих жён нахваливали и исподволь предлагали воспользоваться, при полном согласии самих нахваливаемых.
А тут ещё и в один из вечеров, из окна своей спальни смотрел на гуляющий город, на огни и песни на улице. Не выдержал. Удрал из дворца на улицу. Попытка получилась не удачной. Его узнали сразу и по облику и по одежде. Народ ломанулся поглазеть на императора, чуть было не задавили. Одежду изорвали на сувениры, в руки писем насовали с просьбами. Насилу вырвался и убежал во дворец. Надзиратели и учителя из Сената ругались почём зря. Охрану заменили полностью, все входы-выходы перекрыли. Стало ему совсем плохо от сплошного контроля. Хотел отказаться от звания, но Императорский Сенат такой хай поднял, что понял Джервис, что жизнь у него закончилась «золотой клеткой». Из развлечений остались только охота, игра в карты и театр.
Охота оказалась красивым убийством животных, так как в один раз, подстрелив оленя и первым прибежав к своей добыче, увидел на шее у оленя верёвку, которой его вытащили на поляну и подставили под императорский выстрел. Пришлось отказаться от этого вида развлечений.
В карты тоже сплошные поддавки, как ни старался, как не просил играть по настоящему, не получалось. Один раз так просто приказал генералам из штаба играть по честному. Игра была красивой. Удача то приходила, то отворачивалась. Джервис понял, что играют так, как приказал. Ставки росли, генералы тоже вошли в раж. На столе уже лежала огромная сумма денег и закладных бумаг. Император сделал последнюю ставку и её поддержал генерал от инфантерии барон Штефан Маккой, с которым и случился сердечный приступ, когда понял, что выиграл сумму равную немалому графству. Когда врачи констатировали смерть генерала, Джервису разонравилось играть в карты, так как хотя и было интересно, но не мог он ещё раз смотреть, как на его глазах умирает в принципе неплохой человек.
Одна отрада осталась — театр. Благодаря щедрым подношениям господа театралы старались ради своего любимого императора, и всякий раз приглашали за кулисы, где угощали вином и сладостями, знакомили с актрисами и всячески задабривали, в надежде на непрекращающиеся инвестиции в театр.
