Как назло Барри всё не приходил, так как был занят слежкой за Айгором Лексом. Метаясь по каюте, Шкет переворачивал купюры, считал и пересчитывал и не мог понять, откуда они. Неужели это всё принадлежит Барри, который избрал такой оригинальный способ хранения сумасшедшей кучи денег. Немедленно возникло желание припрятать некоторую сумму себе, и он стал хватать ещё мокрые купюры, расправлял их и стал запихивать в карманы, ругался, то в голос, то просто про себя и всё ходил и ходил босыми ногами по разложенным купюрам, приходя от этого ещё в большее возбуждение.
Постепенно он успокаивался. Ему стало стыдно своего поступка, что его обуяла жажда наживы, что он потерял над собой контроль, он стал доставать деньги из карманов и раскладывал смятые и мокрые купюры на уже немного подсохшие.
Затем он испугался. Испугался за себя и за Барри. Такие большие деньги не могут оставаться без хозяина, и скорее всего хозяин уже их ищет, а когда найдёт, то будет очень плохо. Надо их уничтожить! Для этого Шкет растопил печь, но всё не решался сжечь купюры. Всё сомневался и думал, как поступить.
Следующей мыслью было их перепрятать, но он опасался, что они испортятся и заплесневеют. Для сохранности решил сушить и лучшего способа, чем проглаживание горячим утюгом он не придумал. Набросав углей в утюг. Положил коврик на стол и стал по одной раскладывать купюры. Деньги шипели и обдавали его паром, сворачивались в трубочку, складывались под невероятными углами, и их приходилось переглаживать. Шкет уже три раза закладывал новые угли в утюг, но деньги всё не кончались. Проглаженные купюры он складывал по номиналу в разные кучки, считал в уме, сбивался и начинал сначала. За глажкой он совсем успокоился, перестал считать, а полностью отдался самому процессу глажки. Работа от этого пошла быстрее, но количество денег просто зашкаливало и повергало в ужас.
— Когда же вы кончитесь, — в сердцах пробормотал Шкет, выкладывая новую партию мокрой бумаги. Деньги перестали для него быть деньгами, а превратились в мокрую бумагу, которую необходимо срочно просушить.
Только под утро он совершенно измотанный монотонной работой сложил аккуратные свёртки купюр, завёрнутых в морские карты. Другой бумаги на баркасе он не нашёл, а заворачивать в мокрую кожу не хотелось. Спрятав мешок в тумбу с овощами, завалился на кровать и попытался уснуть. Кот стал царапать дверь, требуя его пустить домой, после ночной прогулки. Пришлось Шкету открывать дверь и под пристальным взглядом кота положить в миску, с кривой надписью «Корнелиус», кусочки мяса, накромсав их от куска окорока.
— А ты жрёшь не по средствам, — буркнул Шкет, но Корнелиус на его слова только дёрнул одним ухом, типа отвяжись, и продолжал есть.
Упав на кровать, Шкет отключился на полдня. Только громкий разговор на мосту заставил его проснуться и вспомнить про то, что необходимо появиться в участке. Работа есть работа, прогуливать ему не хотелось, так как она для него была единственным источником дохода. Сидеть на шее у мамы не хотелось, а деньги нужны. Пришедшая в голову мысль о деньгах, сразу всколыхнула работу его мозга. Шкет быстро стал проверять, на месте ли мешок с деньгами. Мешок обнаружился на месте и у Шкета возникло желание взять немного денег на свои нужды. Правда, это желание сразу наткнулось на преграду в виде того, что деньги то не его. Поразмышляв ещё немного, потеребив довольно объёмный свёрток с деньгами, с раздражением бросил деньги обратно в мешок и задвинул их ещё дальше.
— Искушение слишком велико — протянул Шкет, — надо выяснить у Барри, откуда такие деньжищи!
Он повернулся на шорох и посмотрев на кота задал ему вопрос:
— А ты не знаешь, откуда деньги?
Естественно ответа не последовало. Корнелиус только потёрся о штанину, выпрашивая угощение.
Барри
В это время Барри находился у Камиллы. Отчитывался о ночном наблюдении за Айгором Лексом.
— Под утро, едва солнце поднялось над горизонтом, Айгор вышел из дома и направился к ипподрому. Не к самому ипподрому, а к прилегающим конюшням. Через какое-то время туда стали приезжать довольно известные люди, в основном дворяне. О чём они толковали с Лексом мне не известно, но выезжали довольно скоро и многие были расстроенные. То есть разговор был коротким и неприятным. Потом мальчишка-коневод выбежал с каким-то поручением. Довольно быстро в конюшню приехала какая-то дама. Я сначала подумал, что это Нинель, только нарядов таких у неё никогда не было. Эта дама была одета в костюм для верховой езды как состоятельная дама высшего света. Вслед за ней приехал Али-духанщик. В длинном плаще и широкополой шляпе, закрывающей всё лицо. Но я подсмотрел, это точно был он. Разговаривали они около часа. После этого Лекс и Али-духанщик быстро вышли из конюшни и уехали в неизвестном направлении.
