– А знали бы вы, сколько раз меня в детстве за эти костерчики хворостиной драли. Хоть я в жизни ничего не поджег.
– Оля?..
Она очнулась от блаженной нирваны. Макс вопросительно держал над ее стопкой бутылку «Багратиона».
– Да, пожалуй, – сказала она весело. – Я и не пьяная совсем. Это чей коньяк? Никогда такого не пила.
– Кизлярский, – пояснил Макс. – С традициями.
Он наполнил Олину стопку, разлил остальным, кроме своей Оксанки, красивой шатенки года на три старше Оли. Ей с самого начала не наливали, что никаких протестов с ее стороны не вызвало. Оля быстро догадалась почему, хотя ничего еще и не заметно было.
– Ну, за кибернетику.
Стопки звякнули, сталкиваясь.
Один раз Оля попала впросак. Когда объявили третий тост, она потянулась стопкой к Алексею, сидевшему рядом, но он отвел свою и объяснил, что третий тост пьют не чокаясь. Оле стало чуточку неудобно за свою промашку. Она не спросила, что это за традиция такая. У многих компаний свои обычаи.
Хороший коньяк приятным теплом разлился в желудке. Ей волей-неволей пришлось сжевать еще кусок баранины и прихватить ее с ломтиком помидорки.
– Ну что, – сказала Марина. – Луна в зените, выпито хорошо, хоть пьяных и нет. Пора культурную программу запускать? И Константин берет гитару, и тихим голосом поет… Леша, маэстро!.. Романтическое что-нибудь по просьбам зрителей, а?
Алексей перегнулся назад через спинку, извлек за гриф гитару, привезенную с собой, уверенно взял несколько аккордов.
Он пел негромко, с отрешенным лицом, и не сводил глаз с Ольги, глядел на нее так, что ей стало чуточку неловко из-за того, что остальные этого взгляда не могли не видеть. Хорошо хоть, что никто и виду не подавал, не показывал, что этот взгляд прочитал, а сделать это было совсем нетрудно. Ей казалось, что она чуточку покраснела.
Он закончил длинным аккордом.
Какое-то время стояло молчание, потом Марина решительно сказала:
– Ну и зачем ты грустную романтику развел? Видишь, девочки аж пригорюнились. Дай-ка сюда, маэстро!
Алексей беспрекословно отдал ей инструмент.
Она закинула ногу на ногу, положила гитару на колено, тряхнула аккуратной челкой, обвела всех смеющимся взглядом и лихо ударила по струнам.
Она пела громко, озорно блестя глазами, встряхивая гривкой великолепных черных волос. Ольга самую чуточку удивилась тому факту, что Паша смотрел на нее так, как мужья вроде бы и не поглядывают на жен, с которыми прожили более десяти лет.
«Хорошие все-таки люди, – подумала Оля с самой чуточкой хмельного умиления. – И прозвища, которые я здесь слышала, вполне подходящие. Макс – Гусар, Паша – Богатырь. Интересно, а почему они Лешку прозвали Рэмбо? Хотя это прозвище сегодня ни разу не прозвучало, в отличие от двух других. Вполне возможно, что по принципу от противного. Повар – Рэмбо».
