– А про вены и думать забудь, – наставительно сказала Майка. – Их только истерички режут, а уж ты совсем не такова. И не бросит он тебя, не хнычь заранее.
– Попытаюсь, – повторила Оля.
Звонок мелодично засвиристел. Алексей открыл дверь и увидел Олю в коротеньком зеленом платьице, том самом, в котором она была при их первой встрече. Только распахнутая куртка была другая, с теплой подкладкой, рассчитанная уже на осеннюю прохладу. А вот все янтари те же самые, и он похвалил себя за сообразительность.
– Повар за работой? – спросила девушка.
– За работой. Проходи.
– А почему ты без спецодежды? – спросила она с некоторой подначкой. – Я думала, ты в фартуке будешь, профессиональном таком?
– Необходимости нет, – пояснил он, помогая ей снять куртку. – Я ничего такого не делал, чтобы мог испачкаться. Это ты нарочно или совпадение просто?
– Ты про что?
– Про платьице.
Лицо Оли озарилось той самой улыбкой, от которой у него сердце всегда куда-то ухало:
– Нарочно. Символизм такой. Первый раз в этом платьице в твоей машине. Теперь у тебя дома. Не нравится?
– Вовсе даже наоборот. Проходи. – Он отодвинул одну из двух зеркальных створок высокого, под потолок, шкафа, повесил туда ее куртку.
– А зачем ты меня просил такую куртку взять? Еще не холодно.
– Вечером будет холодно. А у меня планы наполеоновские. Хочу не просто вкусным ужином тебя накормить, но еще и прогулку по живописным местам устроить. Бывала раньше в академе?
– Несколько раз. У меня там две однокурсницы живут.
– А на берегах Шантары?
– Вот это нет. Как-то всегда мимо крайних домов проходила, вашего знаменитого обрыва и не видела. Так, мельком, от автобусной остановки.
– Вообще отлично, – сказал он. – Шантара вечером – это вещь. Ну, проходи. Посмотришь, как я живу.
– У тебя что, вся квартира вагонкой обита? Я отсюда комнату вижу.
– Ага. Нравится мне так почему-то, посреди дерева.
– Да, что-то в этом есть, – согласилась Оля. – Можно я осмотрюсь? Интересно же, как новые русские живут. Я у Степы с Майкой бываю, но у них все по-другому.
– Что за вопрос? Спальню я тебе как настоящий джентльмен показывать не буду. Это вот гостиная. Тут я главным образом и обитаю.
Оля озиралась с откровенным любопытством. На ее взгляд, гостиная была едва ли не спартанской. Напротив дивана, у противоположной стены – стеллаж с телевизором, музыкальным центром и превеликим множеством дисков на четырех полках. Небольшой комод на три ящика. Справа, на высоте человеческого роста три книжные полки длиной не более чем в метр каждая. Слева, почти под потолком – череп, больше всего напоминающий коровий, но, пожалуй, куда более мощный, что ли. Под ним две скрещенные сабли в ножнах. Большой низкий столик у дивана. И все. Все это было сделано из дерева светлых тонов и отчего-то показалось ей совсем не похожим на магазинную мебель.
– А это кто? – спросила она, косясь на череп. – На обычную корову ничуть не похоже. Могучий какой-то зверь.
– Кто бы стал обычную корову вешать? Это, Олечка, древний бык типа бизона, или что-то вроде того. Десять тысяч лет назад такие вот милые создания аккурат по этим местам разгуливали и травку щипали. Ты лучше сюда посмотри. – Он показал направо и продолжал тоном заправского экскурсовода: – Наглядное доказательство того, что новые русские культуре не чужды. Ассортимент, правда, небогатый, но зато весь Стивен Кинг, какой у нас только издавался. Ну, и парочка на инглише – те, что еще у нас не перевели. Интересуешься?
– Ты знаешь, нет, – ответила она. – Как-то я к Кингу равнодушна. А «Воспламеняющую» прочитала просто от скуки. Кто-то ее в самолете забыл, а может, нарочно оставил – не понравилось. Вообще я ужастики только смотреть люблю, вот тут уж и Кинга тоже. А читать как-то не стремлюсь. А ты, я вижу, фанатеешь, да?
– Есть немного. Люблю, когда имеется свободное время, с Кингом на диване поваляться. Вот такие у меня низкие культурные запросы. Две полки Кинга, одна – детективов. Ну и документальное кое-что.
– Я посмотрю?
– Конечно.
Детективами она тоже как-то не увлекалась. Райнов, Райнов, еще Райнов. Оля никогда про такого не слышала. Три толстенных тома в потертых белых суперобложках: «Пограничные войска СССР». «1918–1928», «1929–1938», «1939–1941».
– Я так понимаю, это и есть документальное?
– Ага, – подтвердил он. – Наглядное доказательство того факта, что погранцы, в отличие от армии, все это время форменным образом воевали. На всех границах. Там только рапорты, сводки, донесения. Кое-где бои шли с применением артиллерии и авиации.
– Люди даже звание Героя получали, – понятливо подхватила она. – Я от дедушки наслушалась, у него такие же книжки. Хочешь, похвастаюсь? Я даже знаю, почему томов только три. Потому что после сорок пятого года все засекречено.
– Молоток, внучка погранца! – сказал Алексей одобрительно. – Именно так.
