Оба-на! На мягких лапках милицейский патруль подкрался в количестве двух рослых экземпляров. Скучно им, должно быть, болезным. Надо полагать, недавно в ночную смену вышли и никаких нарушений правопорядка еще не обнаружили.
– Ничего подобного, – сердито отрезала Оля. – Это я ему на шею вешаюсь, а он отбивается.
– Понятно. Если что, гражданин, зовите на помощь. Милиция не дремлет. – Патрульный демонстративно лихо отдал честь, и оба стража порядка лениво пошагали дальше, искать подвигов и славы.
– Ты чуток перепила или как? – спросил Алексей мягко. – Всякая дурь тебе в голову лезет.
– Не дурь, а смутное-смутное, легкое-легкое беспокойство, – сказала она. – Ты к ней ближе по возрасту, чем ко мне. А маме, уж согласись, ее лет не дашь. Она на несколько годочков моложе выглядит и вообще из себя отпадная.
– Олька, извини, но ты все-таки дура. Или, скорее всего, в самом деле перепила. Вот прямо так голову потеряю, пошлю тебя подальше и начну вокруг мамы увиваться. Оля, ты что? Трезвей давай в темпе, а то поссоримся. Ни разу еще с тобой не ругались, и не хотелось бы начинать.
– Ну, извини, больше не буду, – произнесла она чуть покаянно. – Просто в голову вдруг дурь полезла, когда я увидела, как она тебя глазищами чарует и грудью прикасается.
– Я не школьник, – сказал он с ухмылкой. – Меня глазами очаровать трудно. Кое-кому такое удалось, но это никак не твоя мама и дело было не сегодня. Пошли?
– Пошли.
Оля взяла его под руку, и они не спеша двинулись дальше.
Навстречу им все так же лениво шагали те самые менты.
Тот же весельчак и балагур еще метра за два до них спросил:
– Перестали отбиваться, гражданин? Вот и правильно. От такой девушки грех отказываться. – Этот стервец откровенно огладил взглядом ее высоко открытые ножки.
– Слышала? – спросил Алексей, когда они разминулись. – Устами этого мента глаголет истина. Так что выбрасывай из головы всякую дурь.
– Хорошо. Но ты просто не знаешь…
– Про что?
Оля вздохнула.
– Грех сплетничать про родную мамочку, да уж ладно. Понимаешь, любит она очаровывать. Вот как с тобой сегодня, только обычно еще дольше и активнее. Чисто платонически. Забавы для. Развлекушка у нее такая. Мужик тает, как мороженка на солнце, а ей в кайф.
– Ну, это, в конце концов, не извращение, – примирительно сказал Алексей. – Такие забавы, если ты не знала, многие женщины любят. Навидался я. У меня иммунитет. Заруби это себе на носу. Идет?
– Идет, – ответила Оля уже спокойно, без малейшей смутной тревоги, тут же прыснула и продолжила: – Мы два года назад были с ней в Анапе. Только вдвоем. У папы отпуск не совпал, а Женьку в больницу положили. Было с почками что-то несерьезное, но требовавшее двухнедельных процедур. Вот она там повеселилась. Купила нам по три купальника, совершенно одинаковых, только размеры, понятно, разные, сделала себе прическу, как у меня. Когда заходила речь о том, кто мы, говорила, что сестры. Знаешь, самое забавное, все верили.
– Не удивлюсь, если честно.
– А один раз была чистой воды хохма. Подсел к нам на пляже пузатый лысик вроде тех, что ко мне в «Шампуре» вязались, завязал болтовню, узнал, кто мы. Потом он расстегнул «кенгурятник» – помнишь, была мода на такие пояса с сумочками? – показал пачку баксов, еще потолще, чем у тех, и выдал открытым текстом, что всю жизнь мечтал переспать с двумя сестренками сразу. А мы вдобавок такие похожие. Одним словом, весь «кенгурятник» наш, а кровать у него в номере большущая, все уместимся. Мама ему такую оплеуху залепила – на полпляжа звон пошел!..
– И что?
– А ничего. Рядом расположилась компания, они над ним ржать стали, он быстренько и убрался. Без всяких последствий обошлось, хотя там, в Анапе, народ попадается разный.
– Хотел бы я эту картину маслом посмотреть. Весело живет твоя мама.
– Не всегда бывает весело, – сказала Оля. – Ладно уж, сплетничать так сплетничать. Тогда же, два года назад, у меня на дне рождения были двое одногруппников. Папа был на смене, вот она за одного и взялась по полной программе. Что ты думаешь – очаровала.
– Ничего удивительного, – чуть подумав, сказал Алексей. – Два года назад, говоришь. Значит, девятнадцатилетие отмечали.
– Ты великий математик.
– И одногруппник этот стопудово был твой ровесник?
– Ну, на полгода постарше.
– Ничего удивительного. Помню себя в такие же годы. Я тогда служил, но все равно. Тоже очаровался бы, возьмись за меня по полной программе такая дамочка. Это теперь я старый и мудрый, меня так просто не возьмешь.
– Он всерьез очаровался. – Оля вздохнула. – Надежды стал питать. За неделю трижды звонил. Мама потом рассказывала и смеялась. Все пытался свидание назначить, а она каждый раз предлоги находила, чтобы отвязаться. Он еще недели две как вареный ходил. Потом, видимо, дошло до него, что с ним играли, успокоился.
«И получил парнишка кое-какой жизненный опыт, что, между нами говоря, неплохо, – мысленно закончил Алексей. – Чем сильнее обожжешься о какую-нибудь ветреную красотку, тем умнее будешь в другой раз».
