Когда твоя свобода раз в год становится призом для оборотней — это можно пережить, ведь ты лучшая охотница. Ты водишь их за нос и удача на твоей стороне. Она, конечно, может отвернутся — и тогда придется бежать от конкретного невозможного лиса. Но кто ж знал, что когда он догонит, начнется сумасшедшее приключение? Придется быстро бегать, разгадывать темные тайны прошлого, и драться не на жизнь, а насмерть! Но всё можно пережить, если вы вместе с любимым. Вы же вместе?
Раварта.
Сердце стучало так, что я думала, будто оно распугает всех сов в округе.
Дыхание сбилось, приходилось бороться с желанием шумно втянуть воздух, чтобы не спугнуть такую удачу. Олень. Там в кустах, в нескольких метрах от меня, стоял благородный олень.
Холод пробирал до самых костей. Обычно я не охочусь по ночам, но сегодня голод последних дней выгнал меня под лик луны. Животное, на мое счастье, не поднимало головы, а я медленно подбиралась ближе. Боги, это первый крупный зверь за последние четыре дня, хоть бы не упустить. Мое напряжение можно было пощупать.
Я натянула тетиву, осторожно вкладывая стрелу, которую взяла одну-единственную, прицелилась и выстрелила. На какой-то миг время застыло, кажется, даже воздух стал похож на вязкой туман. Олень дернулся было в сторону, но не успел, стрела вонзилась ему в бок. Я шумно вздохнула.
О, слава земле, не промахнулась. Подойдя к еще живой добыче, я перерезала ей горло точным натренированным движением, резво подхватила тушу и поспешила обратно к своей землянке. Там, наскоро освежевав оленя, я мешком упала спать. Все, завтра домой.
Утром выглянуло солнце, чтобы согреть замершую землю и меня заодно. Я, выбравшись из норы, несколько минут нежилась под его приветливыми лучами, а затем принялась собирать свои скромные пожитки. Совсем скоро я вернусь домой.
Покидав вещи в холщовый мешок, а в кожаный закинув мясо, перевесив через плечо тул со стрелами и лук, я заложила вход в землянку и с чистой совестью отправилась по еле заметной тропинке на юг. Добычи в наших краях становится все меньше, это плохо. Если сейчас, летом, такая беда, то что будет зимой? Богиня Скади, богиня охоты, не оставь нас. Судя по следам, стада оленей уходят во владения оборотней… Оборотни…Ёрмунганд! Ведь скоро июль! Месяц выбора! Как я могла забыть! Чтоб его сожрал Фенрир!
Между оборотнями и людьми севера давно заключен союз: они защищают нас от тварей из нор, воюют на стороне хевдингов- наших человеческих правителей, а мы взамен даем им права взять в жены или мужья деревенский "молодняк".
Хотя конечно, последнюю тварь из норы видели еще до моего рождения, но традиция есть традиция. За многие годы почти все в отношениях людей и оборотней превратили в обряды, этот брачный в том числе. Принимать в нем участие должно с шестнадцати лет, и меня уже два года завидная участь стать чьей-то женушкой обходила стороной. Будем надеяться, и в этот раз повезет.
Становится парой оборотню мне совершенно не хотелось. Насмотрелась на то, как ведут себя волки. До сих пор бросает в дрожь и колотит от злости, как вспомню. Тогда уезжала одна из моих соседок — Берни — веселая девчушка с короткими светлыми волосами…клок которых ей почти выдрали, когда волчара тащил ее за собой. Больше Берни я не видела никогда, даже весточки от нее не приходило. Ее отец, булочник, с тех пор ни одного куска хлеба с улыбкой не продал.
Нет уж, спасибо. Я хотела сама распоряжаться своей жизнью, что бы никакой оборотень мне был не указ. Поэтому в прошлом году сделала все возможное, что бы никто меня не нашел и в этом собиралась поступить также.
Я почти вышла на скалистое возвышение, где располагается городок Нурланн, мой дом. Мы второй по величине город после Вест-Агдер — крупнейшего поселения на севере. Здесь, в горах, окруженных дремучим лесом, особо не развернешься в строительстве, но дом все равно нравиться мне. Ах, да, мне надо бы еще забежать в Бьёрну, а то узелки совсем поистерлись, порвутся, и буду я ходить со шрамом от титевы, щиток же посеяла, разгильдяйка.
Подойдя к массивным воротам, сколоченным из цельных сосновых стволов, что есть мочи заорала:
— Эй, на макушке!
На верху, в часовой будке, завозился, собственно, сам часовой.
— Кого там принесло, — послышался зычный недовольный голос дюжего мужика в кожаной броне, — а, Раварта, как прошла охота? Что новенького у зайцев и белочек? Много наловила? — мужик рассмеялся, довольный собственной шуткой. Иногда мне кажется, что, даже если я притащу медведя, он не успокоится.
— Ничего, Брод, а как твоя Оск, вчера за бороду не таскала? — не осталась в долгу я.
— Ах ты, ундина! — расхохотался страж. — Проходи давай, пока я добрый.
Ворота отворились, и я вошла в родную деревню. Опять этот детина обзывает меня водным духом, придумал бы уж что-нибудь новенькое.
Дом, милый дом. Он встретил меня шумом и суетой. Все люди куда-то идут, спешат, а гул стоит, как в пчелином улье. Немудрено, конечно, ведь завтра-послезавтра прибудет делегация оборотней: в этом году традиционный обряд проводят у нас, в Нурланне.