Слишком много пустот. Чего-то не хватает. Я словно потеряла память. Сидела на пепелище и разбирала завалы из остатков прошлого. Что я оставила там? О чем забыла? Что потеряла из виду?
– Мам, а кто нас вынес?
– Не знаю, детка. Добровольцы, спасатели, врачи, – нахмурившись, ответила она. – Я видела только съемки с камер. Нам позвонили, когда тебя уже привезли в больницу.
– Я ее не нашла. Ведь так?
– Вилл, – папа поднял руку в воздух. Просьба остановиться. – Вас спасли и это самое главное. Ни о чем другом тебе сейчас думать не нужно.
«Постараюсь, пап» – невесело подумала я.
В палате появилась сестра. Она прошла вглубь комнаты, что-то напевая себе под нос, открыла форточку и направилась ко мне.
– Вам нужно поесть. Обед принесут через пятнадцать минут.
– Я могу встать? – обратилась я к ней.
– Можете, но одной лучше не перемещаться по больнице, – ответила женщина, осматривая мое лежбище. – Вы родители?
– Да, – с тоном «а что не видно?» проговорил отец. – Мы мешаем?
– Мне нет. Хотите, сидите здесь, пока она ест. Но не шумите.
– Хорошо, спасибо.
– Есть какие-то пожелания? – спросила сестра у меня.
– Да, – растягивая пересохшие губы в улыбке, пока кожа на них не начала болезненно трескаться, ответила я. – Отпустите меня домой.
– Скорее всего, вас выпишут сегодня. Я видела вашу карту. Показатели близки к норме. Доктор сам вам скажет, когда вернется с осмотра.
За окном сгущались сумерки. У окна на улице горел фонарь. В его теплом оранжевом свете кружили тысячи мелких снежинок, больше похожих на пыль. Гул ветра был слышен даже через толстое стекло и пластик. Невдалеке приветливо искрилась бликами фар заснеженная трасса. Сотни машин проносились мимо. Через больничный парк, если верить рассказам пациентов, можно было выйти в лес. Тут же, рядом со зданием, располагалась парковка. Внизу стояла машина отца. Он разговаривал с какой-то женщиной, которая вышла из красной машины несколько минут назад. К ним подошла моя мама и махнула рукой. Интересно, кто эта незнакомка?
Я подняла голову и неожиданно разглядела среди крон деревьев вдалеке крышу небольшой часовни.
«Что-что, а вид здесь волшебный».
Ната лежала с закрытыми глазами и не двигалась. Поговорить с ней у меня так и не получилось. Она спала целыми днями. Я подошла к ее постели, взяла за руку и поцеловала в лоб. Нос тут же пронзил резкий запах гари и пластика. Я судорожно сглотнула.
– Прости меня.
В коридоре меня встретила долгожданная прохлада. Под большими настенными часами, среди множества информационных досок и плакатов, стояла искусственная елка, с кучей разнообразных игрушек. Кое-где висели свертки либо конверты с пожеланиями. Атмосфера здесь была праздничной, но какая-то странная и тихая печаль не покидала это место.
У самых дверей стояла толпа людей. Среди них я увидела родителей. Мама подошла ближе и взяла мою руку.
– Готова? – спросила она.
– Угу.
Входная дверь снова открылась. До меня донесся аромат незнакомого женского парфюма, нагретого теплыми потоками воздуха из кондиционера. Розали тут же оживилась и с улыбкой прошептала:
– Хочу тебя познакомить с Мэри, – к тому моменту женщина уже приближалась к нам. – Мэри, это Вилл, моя дочь.
Ей было примерно двадцать пять – тридцать лет. Невысокая, стройная, с светлой, почти молочной кожей, как у тех кукол, что когда-то было модно дарить новорожденным малышкам, с копной волнистых каштановых волос, спускающихся по плечам на придерживаемую руками черную лоснящуюся шубу, с пухлыми губами под алой помадой и большими, ярко-синими, почти лазурными глазами. «Линзы» – подумала я. От нее исходил тонкий, но стойкий аромат дорогого парфюма, свежести улицы и слабых ноток чего-то сладкого. Корица, горячая выпечка, ореховый сироп… Она пахла, словно рождественский пирог!
– Привет, Вилл, – высоким, мягким голосом проговорила она и обнажила прямые белые зубы. Я попыталась предположить, где мои родители могли познакомиться с ней. На ум ничего не шло. Она мало походила на одного из клерков. Скорее заказчик или быть может, крупный партнер.
– Здравствуйте, – ответила я ей, осознавая, что хмурюсь.
– Мне жаль, что ты попала в такую ситуацию… И… Я рада, что с тобой все хорошо. Розали часто о тебе говорила, – казалось бы, в тоне этой девушке нет ничего угрожающего либо напрягающего, но во мне зародилось странное чувство. Я боялась, а вернее опасалась. Что-то мне не нравилось в этой особе. Быть может ее почти фантастическая красота. А может то, что это чувство волнения стало моим постоянным спутником. Я заметила, что стала излишне тревожной и от этого тревожилась еще сильнее. Какой-то замкнутый круг! – Рада, что познакомилась с тобой лично.
– Да, это взаимно, – натянуто улыбнулась я. Зачем здесь она? Какой вселенский смысл в нашем знакомстве здесь и сейчас?
Мы вышли из здания больницы и прошли к парковке. Папа уже прогрел машину. Оказавшись в салоне, я шумно выдохнула и поежилась в куртке.
«Домой. Скоро я буду дома».
