— Она никогда не была моей женой! Эта преступная женщина, Артур, — подруга того, кто убил мать Вивиан, кто убил бы и меня, и вас обоих, — она жена принца Чиче! Но на сегодня довольно. Вы оба должны хорошенько оправиться, прежде чем вернуться в Нью-Йорк.
Артур на минуту закрыл глаза.
— Отец, — пробормотал он, — я предпочел бы остаться здесь!
Старый Рокфеллер удивленно поднял брови. Глаза его сделались холодными.
— Остаться здесь?! — переспросил он резко.
— Да, — ответил Артур и на мгновение стал похож на своего отца, — здесь я нашел самого себя. Здесь у меня есть дело!
— Вы распропагандированы, — отрывисто промолвил старик, — вы, сын крупнейшего капиталиста Америки, стали на сторону враждебного нам класса! Лепсиус, он распропагандирован! — с этими словами Еремия Рокфеллер сдвинул седые брови, скрестил руки на груди и грозно взглянул на сына. — Хорошо, сэр. Оставайтесь! Но помните, что от меня вы не получите никогда ни единого доллара! Я враг мелодрамы и не намерен проклинать вас. Но я скажу вам: «прощайте, сэр!» И это будет раз и навсегда.
Артур вскочил с места и подошел к отцу. Оба они были одного роста, и молодой человек с седой прядью на лбу походил сейчас, как две капли воды, на старика Рокфеллера.
— Как бы ни так, сэр! — воскликнул он твердо. — Вы отлично знаете, что я никогда не возьму у вас ни цента. Вы отлично знаете, что мое слово крепко и что вы, старый хитрец должны будете признать это, и чорт меня побери, если вы не намерены обнять своего сына, сэр!
С этими словами Артур бросился на шею к суровому старику, который немедленно осуществил его прозорливую догадку.
Вслед за этим объятием, Еремия Рокфеллер без дальнейших разговоров схватил в охапку Вивиан, в то время как Лепсиус машинально целовал Артура. Но когда, наконец, Вивиан попала к доктору Лепсиусу и, совершив круговорот объятий, молодые люди очутились друг перед другом, старый Рокфеллер отрывисто кашлянул, подмигнул толстяку, и оба они скрылись из комнаты.
— Вивиан, — произнес Артур Рокфеллер, подходя к бледной девушке и протягивая ей руки…
В эту минуту кто-то резко дернул меня за волосы, и я увидел у себя над плечом разъяренное лицо Еремии Рокфеллера.
— Сударь, — сказал он мне отрывисто, — как отец и генеральный прокурор, я приказываю вам оставить этих молодых людей в покое!
— Но я автор! — возмутился я. — Нельзя же кончать роман без единого поцелуя! Что скажет читающая публика!
— Она скажет, Джим Доллар, что любовные сцены вам не удаются! — иронически ответил Еремия Рокфеллер.
Он отбил у меня всякую охоту, братцы, и потому распростимся со всей этой публикой прежде, чем доведем свое дело до точки.
Мистрисс Тиндик, собрав всю прислугу «Патрицианы» перед собой, только что закончила речь об игре природы, исправленную и дополненную ею для нового состава подчиненных, как вдруг окно с треском разбилось, и в комнату влетело тухлое яйцо.
Мистрисс Тиндик подняла брови.
Но гнилой картофель в ту же минуту ловко расплющил ей нос, а два-три новых яйца размалевали теки.
— Пожар! — вскрикнула мистрисс Тиндик и как подкошенная свалилась наземь.
Между тем Сетто из Диарбекира торопливо сбежал с лестницы.
— Что бы это значило? — спросил он прислугу, нахмурившись. — Перед гостиницей толпа. Уставились в наши окна и швыряются провизией третьего сорта!
— Политика, хозяин, — мрачно ответил повар, — при политике первое дело поднять цену на продукт.
— Сходи-ка за газетой!
Повар недовольно нахлобучил шапку и вышел выполнять приказание своего патрона.
Спустя пять минут Сето развернул свежий лист «Нью-йоркской газеты» и пробежал глазами столбцы.
— Эге! Это что такое?
Глаза диарбекирца сузились, как у кошки, когда ее щекочут за ухом, щеки диарбекирца порозовели, губы диарбекирца распустились тесемочкой. Перед ним жирным черным шрифтом стояло:
АМЕРИКАНЦЫ
ЧИТАЙТЕ ОБ ОТКРЫТИИ ЗНАМЕНИТОГО ДОКТОРА ЛЕПСИУСА!!!!!!!!!!!
ДАМЫ
ЧИТАЙТЕ НАШУ ГАЗЕТУ!!!!!!!!!
МИЛЛИОНЕРЫ
ИМЕЮЩИЕ ДОЧЕРЕЙ!!!!!!!!!!
ВСТУПАЮЩИЕ В БРАК
ПОКУПАЙТЕ СЕГОДНЯШНИЙ НОМЕР!!!
ЗАГЛЯНИТЕ
В ГАЗЕТУ!!!!!!!!!!!!!!!!
