– Вот, вот! – поддержала ее Сарит. – Я читала, что он не только маоист был. Он еще всех своих студенток в постель затаскивал. Просто не понимаю, как его жена терпела.
– А вот Лев Шестов был очень хороший семьянин и человек замечательный! – заметил Андрей. – Давайте выпьем за хороших экзистенциалистов, чтоб их побольше было.
Мы выпили, но Семен не унимался и еще какое-то время продолжал доказывать Андрею, что никакого невидимого надрелигиозного сообщества быть не может, и, с опаской косясь на меня, повторял, что невидимая церковь – это высший предел человеческой солидарности…
– Ты сам себе противоречишь, – напирал Семен. – Если ты действительно веришь в то, что спасение во Христе, то при чем здесь экзистенциализм?
– При том, что спасение в первую очередь осуществляется по каналу общечеловеческой солидарности, а не по каналу таинств. Иисус спасает тех, в ком проявилось человеческое начало, безо всякой связи с тем, принимают они его или нет...
– Но ведь и я то же самое сказал...
– Верно. Но я говорю не только это. Я говорю, что до конца мы не знаем ничего, что Иисус участвует в конкурсе на первого лидера человеческой семьи на общих основаниях и что спасительными в своей основе мы должны поэтому признать сами экзистенциальные принципы...
Вдруг лицо Андрея просветлело.
– Идея! – воскликнул он. – Я, кажется, знаю, как именуется невидимая община всех людей, солидарных с общечеловеческими ценностями!
– Ты не думаешь, что сам себе противоречишь? – усмехнулся Семен. – Только что говорил, что эта претензия смехотворна.
– Да, но если исходно подать эту претензию в смехотворной форме, то она способна выправиться и приобрести некоторые черты серьезности.
- Вот как?!
– Ну, да... я не знаю, как эта община зовется в горнем мире, но в мире дольнем я бы назвал ее Экзистенционал!
– Это есть наш последний и решительный бой, – запел Андрей, – с Экзис-тенцио-на-лом воспрянет род людской!
– Браво! Экзистенционал. Это находка. За это стоит выпить! – нашелся Семен. И быстро наполнил бокалы.
– Только я так и не понял, с чего этот твой Экзистенционал начинается? – спросил Семен, выпив и театрально крякнув, – с церкви, с синагоги или с библиотеки?
– Ну, мне кажется с этим вопросом как раз все однозначно. Театр начинается с вешалки. С этим все согласны?
– Все согласны.
– Философия начинается с удивления, и что там еще ... вот, дружба – с улыбки. С этим тоже все согласны?
– Да не тяни уже!
– Ну, а Экзистенционал начинается… здесь и теперь!
– Здесь и теперь! – подхватили мы со смехом.
Все выпили вслед за Семеном. Катя спросила:
– Так что же это, Андрей, получается, что все мы, здесь и теперь стали членами невидимой тайной организации?
– Главное – ничего не бойся, Катя. Экзистенционал — организация неформальная, все ее властные структуры – небесные. На земле — никакого штаба, взносов платить не надо. Посвящение происходит автоматически. Все те, кто ищут Истину, а не застывают в твердо заученных с детства наставлениях, все они, как бы они ни верили, встретятся у престола Славы.
Глаза Андрея блестели, а язык стал плохо слушаться.
– Спустись на землю, председатель! Не опережай события, – сказал Семен. Андрею меж тем в голову пришла еще одна не менее блистательная идея:
– Господа заседатели, нам явно не достает гимна!
В считанные минуты не без наших подсказок возбужденный Андрей лихо сочинил куплет:
«Сомнений сбрось с себя вериги
В сей мир заброшенный народ.
Твой круглый стол от всех религий
Остатки верных соберет.
Это есть наш последний и решительный бой
С Экзистенционалом воспрянет род людской!»
– Ох! – ухнул Семен.
По-ленински прищуриваясь и потирая руки, икая и хохоча, Андрей призывал:
– Итак, наш бхонепоезд тхогается, господа великие посвященные! Сынов света, пхосьба занять свои места! Пхавоверные всех религий, объединяйтесь! Мир вам, бхатья по хазному!
Несмотря ни на что, пародия вышла очень точная. Семен хохотал.
– Но куда мы, собственно, держим курс, председатель? То есть Ваше Высокоблагородие! Ой, верней, Ваше Преосвященство! Нет! Генеральный секретарь!
– В Иерархии Экзистенционала, – почему-то зашептал Андрей, – первые и последние в обратном порядке расположены. Так что зови меня просто, без экивоков, – он обвел странным взглядом всех присутствующих, – Младший брат.
– Так куда мы направляемся, Младший брат? В Петушки? В точку «омега»?– и он развязно запел красивым однако басом, – в «омеге» остановка!..
– Да! Да! Да! И только так! Точка «омега» – это выход из истории, это обитание в режиме здесь и теперь. А здесь и теперь – это наше все! Нет! Нет! Друзья! Я серьезно... – хохоча и пытаясь унять хохот и икоту, кричал Андрей, – Вечности принадлежит лишь то, что было совершено по вдохновению - в свой час и на своем месте. Сплошной эксклюзив...
– Ну, а если нет его – вдохновения? – поинтересовалась Катя. – Чем тогда заниматься?
– Понятно чем: слушать Оду к радости, читать «Пир» Платона, смотреть, как падает свет сквозь витражи Лионского собора... Только глупцы не понимают, что экзистенциальный выбор – это и есть истинная примордиальная традиция.
