Это то, что делают атлеты перед каждым забегом, а политические деятели перед каждым публичным выступлением. То, что собирается сделать Ред, ничему из этого не уступит. Необходимо собраться — и телесно, и ментально.
Он слышит доносящийся из соседнего помещения шум. На его памяти это самая многолюдная пресс-конференция, когда-либо проходившая в Скотланд-Ярде.
На пресс-центр сразу после выхода вчерашнего номера «Ньюс оф зе уорлд» обрушился шквал звонков, руководству даже пришлось отозвать людей из отгулов и посадить их на телефоны. О том, сколько звонков репортеры сделали в обход официальных каналов тем сотрудникам, с которыми они в контакте, Ред не может думать без содрогания. Даже при том, что они едва ли смогут раздобыть больше информации, чем уже попало в печать. Что ни говори, а воскресной газете нужно отдать должное, сенсация удалась на славу.
Теперь главное — не дать газетчикам узнать больше, не допустить оглашения сведений о ложках и отрезанных языках. Их необходимо сохранить в тайне любой ценой, в противном случае он может распрощаться с последней надеждой когда-либо распутать дело. Этот секрет — единственное сито, просеивая сквозь которое всяческих идиотов и психопатов можно выявить настоящего убийцу.
Комиссар проходит через дверь передней.
— Как себя чувствуешь, Ред?
— Примерно как христианин перед выходом на арену со львами.
До комиссара ирония не доходит.
— Все будет нормально. Говорить я предоставлю тебе, а сам, в случае нужды, ограничусь выражением поддержки со стороны руководства.
— Замечательно. Спасибо.
Комиссар сверяется с часами.
— Три часа ровно. Будем заходить?
Ред открывает дверь в конференц-зал. Вспышки множества камер заставляют его прищуриться, но ему удается справиться с желанием поднять руку и прикрыть глаза. Он знает, как выглядел бы такой снимок в завтрашней газете и сколько статей началось бы словами «ослепленный светом».
Ред направляется к длинному столу, украшенному несоразмерной полицейской эмблемой, и садится на стул, комиссар усаживается рядом с ним. Их всего двое против более чем полутора сотен журналистов, набившихся во все уголки и щели зала. Прибывшие первыми заняли все имевшиеся в наличии места, а другие обтекали их, как волны. Некоторые толпились у задней стены, другие, скрестив ноги, уселись по бокам.
Микрофоны, прикрепленные к столу, ощетинились у рта Реда, белые огни телевизионных камер сердито уставились на него. Он прокашливается.
— Леди и джентльмены, я старший офицер Редферн Меткаф. Я возглавляю расследование по делу так называемого «убийцы апостолов», существование которого было предано гласности в одной из вчерашних газет. Цель моего прихода сюда — ответы на вопросы, которые могут возникнуть у вас в связи с этим делом. Вы должны понимать, что я не могу обсуждать детали операции, но я постараюсь предоставить вам как можно больше информации по любым другим вопросам. Убедительно прошу вас называть свои имена и организации, которые вы представляете, и формулировать вопросы кратко. Спасибо. Кто первый?
Мгновенно вырастает лес рук. Ред указывает на человека в первом ряду.
— Лэйн Уэйкфилд, «Дейли телеграф». Эти убийства происходят на протяжении шести месяцев. Почему вы до сих пор скрывали происходящее от общественности?
— Мы столкнулись с весьма осторожным и изобретательным преступником. Выяснить, что связывает между собой жертв, удалось лишь недавно.
Прежде чем кто-либо успевает подать голос, Уэйкфилд торопливо задает второй вопрос:
— Вы получили санкцию на опубликование материала, который появился в «Ньюс оф зе уорлд»?
— Нет, не получил. Леди слева от меня, в красном пиджаке.
— Но «Ньюс…»
— Ваше имя, пожалуйста.
— Простите. Луиза Фаррингтон, «Дейли мейл». В публикации «Ньюс оф зе уорлд» не приводится официальных ссылок на какие-либо источники в полиции. Связывались ли с вами представители этой газеты до выхода материала?
— Нет, не связывались.
Она тоже не дает другим встрять с вопросом.
— А вы знаете почему?
— Могу предположить, что, по их мнению, я воспрепятствовал бы публикации.
— Значит, вы против того, чтобы информация об убийствах была достоянием гласности?
— Да, я против. Поскольку это ставит под угрозу наши усилия, направленные на то, чтобы убийца предстал перед судом.
— Но не думаете ли вы, что люди имеют право знать, что творится вокруг?
Он смотрит на нее хмуро.
— Миссис Фаррингтон, я пришел сюда не затем, чтобы обсуждать с кем бы то ни было столь абстрактные вопросы, как право граждан на информацию и свобода печати.
Он снова обводит взглядом зал и указывает:
— Леди вон там, позади.
Женщина вопросительно поднимает брови.
— Да, вы.
— Клэр Стюарт, Би-би-си. Радио Шотландии. Вы еще никого не арестовали за эти убийства?
— Нет, пока обвинение никому не предъявлено.
— Скоро ли, по вашему мнению, преступник будет задержан?
— К работе по этому делу привлечены лучшие сотрудники. Мы не сомневаемся в том, что убийца будет найден и понесет наказание.
Мужчина в третьем ряду.
— Гай Дунн, «Ньюкасл ивнинг кроникл». Вступал ли убийца в какой-либо контакт с полицией?
— Нет. Ни в какой форме.
