Рядом с нелепо вывернутой головой человека, краем касаясь треснувшего затылка, лежал диск из полированного ясеня.
Между поваром и недвижным Бодхидхармой; как раз на середине.
И трещина змеилась по дереву, вспарывая годовые кольца, словно страшный удар расколол одновременно и голову, и диск.
Поверхность диска была чиста, лишь сбоку робко прилепился один-единственный иероглиф.
«Цзин».
Чистое.
Даос неуклюже взмахнул свободной рукой, и на ближайшей к поверженному Фэну стене проявился смутный контур…
Они стояли скудной цепью на холмах, на границе миров Жёлтой пыли.
А равнина перед ними была пуста, и ветер качал пушистые метёлки трав.
Они стояли скудной цепью.
И небожитель Пэнлая, стоявший под стягом с изображением осла и надписью: «Ваш покорный слуга», недоумённо озирался по сторонам.
Маленький Архат наклонился и ладонью стёр с треснувшего диска последний иероглиф.
— Пошли, — тихо сказал малыш-инок, не зная, что в эту самую секунду государь Хун Ци счастливо расхохотался знакомым смехом, разбил о перила Тайхэдяня диск из белой яшмы и острым краем перерезал себе горло.
Завершив Эпоху Обширного Благоденствия.
— Пошли, — повторил Маленький Архат.
Но ещё долго они стояли без движения, рядом с мумиями и безумцем Кармы; а ветер на стене всё играл с травами, осыпая светящийся пух…
Этой ночью патриарху Шаолиня, похожему на журавля старику, приснился удивительный сон.
Удивительный ещё и тем, что снов престарелый отец-вероучитель не видел вот уже… много, очень много лет.
Ему приснилось, будто стоит он пополудни в совершенно пустынном дворе монастыря, рядом с кухней, почему-то не удивляясь отсутствию братии, а неподалёку, на каменном парапете, примостился одетый в синий халат Будда Шакьямуни и играет сам с собой в облавные шашки.
Отец-вероучитель подошёл ближе и встал за спиной одинокого игрока.
Доска-шашечница Просветлённого, Сиддхартхи, Сидевшего под древом Бодхи, Победителя Мары, вопреки всем правилам была круглой, а на двухцветных шашках красовались небрежно написанные иероглифы «цзин» и «жань».
— Ты умеешь шевелить ушами? — не оборачиваясь, спросил Будда, и вдруг одним движением смешал шашки в кучу.
— Умею, — уверенно ответил патриарх, глядя, как шашки одна за другой скатываются с доски на парапет, с парапета — на землю и разбегаются по всему двору на коротеньких кривых ножках.
Он никогда не пробовал шевелить ушами, но сейчас это было не важно.
— Хорошо, — задумчиво пробормотал Будда Шакьямуни, и его собственные уши — удлинённые, с изящно оттянутыми вниз мочками — медленно задвигались.
Более прекрасного зрелища отец-вероучитель не видел за всю свою жизнь.
Проснувшись, патриарх обители некоторое время лежал без движения, вспоминая сон.
«Сегодня что-то произойдёт, — подумалось ему. — Сегодня обязательно что-то произойдёт…»
После окончания рассветной медитации, общей для всей братии, к отцу-вероучителю подошёл встревоженный наставник Лю.
— Трижды прошу прощения, великий учитель Закона, — запинаясь, что на него было совсем непохоже, произнёс огромный, как слон, учитель воинского искусства. — Но нынешней ночью мне снилось… мне снился…
«Будда! — чуть не вырвалось у патриарха. — Спрашивал: умеешь ли ты, Лю, шевелить ушами?!»
— Мне снился Лабиринт Манекенов, отец-вероучитель. Мне снилось, что огромная змея свила там гнездо, и змеёныши теперь расползаются по всему подземелью. Я встал очень обеспокоенным, отец-вероучитель…
Их разговор прервал один из наставников-шифу.
Церемонно извинившись, он сообщил, что кому-то из монахов послышался шум, доносящийся из монастырских подвалов — и даже, похоже, из самого Лабиринта.
Ещё месяц назад патриарх мог бы оставить это без внимания — мало ли что мерещится братьям? Но сейчас, в преддверии осады…
Не прошло и получаса, как братия столпилась у входа в подвалы. Первыми стояли наставники-шифу и клеймёные сэн-бины, вооружившиеся пёстро, от парных боевых колец до двуручных клевцов — «тигры и драконы» давно уже доказали своё право иметь любимое оружие; следом взволнованно переговаривались «опоясанные», сжимая сабли и прямые мечи, а за ними уже вовсю шумели молодые монахи.
Шум успел достичь апогея, а наставник Лю совсем было собрался первым спускаться вниз, выставив вперёд одновременно алебарду и секиру на укороченном древке — парное оружие, которым мог сражаться только этот гигант; но внешняя дверь подземелий неожиданно открылась, и детская фигурка появилась в самом низу лестницы.
— Что… что это означает? — ошалело выдохнул наставник Лю, отступив на шаг.
— Явление антивирусной программы из загрузочного сектора, — отозвался Маленький Архат, обессиленно выбираясь наверх.
Он очень устал — секретный выход из комнаты мумий почему-то отказался открыться, пришлось идти через Лабиринт, и хотя проклятое подземелье на этот раз даже не подумало угостить их хоть какой-нибудь каверзой (бревно над шёлковой нитью, стрела из боковой ниши и те почему-то не сработали!), но всё равно путь измотал Маленького Архата до предела.
— Что?.. — глупо повторил наставник Лю.
