— Вот сегодня под утро, — судья понизил голос до громкого шёпота, однако все находившиеся в допросной зале прекрасно его слышали, — Сингэ поведал мне, что нынешней ночью принц Чжоу занимался любовью со своей новой фавориткой — той, у которой на левом бедре родинка, похожая на бабочку! Так вот, поначалу они сыграли в «ласточку в бурю», потом — в «хромого даоса, укрощающего тигра», ну а во время услады принца прервал начальник охраны Лу А-лунь, явившийся к Чжоу-вану со срочным донесением! Вот я и думаю, господин старший дознатчик: откуда бы Сингэ Третьему всё это знать?..
Голубой Писец увлечённо шуршал кисточкой в своём углу.
Сингэ Третьего притащили лишь через час после того, как судья снова оказался в камере. Сюцай был избит до полусмерти и жалобно стонал. Несколько раз он порывался что-то сказать своему бывшему начальнику, но, натыкаясь на хмурый взгляд выездного следователя, давился готовыми вырваться изо рта словами и поспешно отворачивался, глядя в пол.
Правильно делал — ибо у судьи чесалась не только исхлёстанная батогами спина, но и кулаки!
Выездной следователь долго ворочался на прелой соломе, стараясь не бередить рубцы от ударов, — и сам не заметил, как заснул ещё задолго до того, как стемнело.
Впрочем, в камере, которую он делил с сюцаем, царила вечная ночь.
— Приветствую достойного сянъигуна! — Владыка Янь-ван возник в кабинете сразу после появления в Преисподней самого судьи Бао; за спиной Князя Тёмного Приказа образовался и его коллега — даосский Владыка Восточного Пика, присоединившийся к приветствиям Янь-вана.
Следующие полчаса выездной следователь только и делал, что кланялся, благодарил Владык за заботу о недостойном канцеляристе — и выслушивал ответные благодарности за успешную работу на поприще предотвращения…
Когда обе стороны утомились и начали слушать вполуха, а славословить вполголоса, Владыка Янь-ван неожиданно поинтересовался, как обстоят у судьи дела наверху.
Несмотря на самый что ни на есть дружелюбный тон Князя Преисподней, выездной следователь мгновенно насторожился и бросил испытующий взгляд на стоявших рядом Владык.
Яньло улыбался невиннейшим образом, но невинность эта казалась слегка натянутой, неестественной, словно Князь Тёмного Приказа ждал от судьи какого-то вполне определённого ответа и был в этом ответе весьма заинтересован.
А Владыка Восточного Пика с отсутствующим видом смотрел в сторону, что было красноречивее любых слов.
Судья Бао не любил врать, а потому ещё раз поблагодарил за заботу и умолк.
— Может быть, вам всё же нужна помощь? Там, в мире живых? — ткнул пальцем в потолок Яньло. — Вы изрядно услужили Преисподней, так что не стесняйтесь, говорите!
Бао вспомнил о недвусмысленной угрозе старшего дознатчика относительно его, выездного следователя, семьи. Рот открылся сам собой, чтобы попросить Владыку позаботиться… но в последний момент врождённая осторожность взяла верх: в глазах Янь-вана на миг полыхнул торжествующий (как показалось следователю) огонёк.
— В бессчётный раз благодарю сиятельного Владыку за безмерную заботу о позднорожденном, но я и сам справляюсь со всеми делами в Срединном мире.
Яньло слегка нахмурился и тут же начал прощаться, а Владыка Восточного Пика едва заметно усмехнулся — и Бао понял, что поступил правильно.
Наконец Владыки исчезли в ближайшей стене, а судья перевёл дух, поспешив усесться в кресло.
Уже привычным жестом выездной следователь прошёлся мухобойкой по квадратам стола, управлявшим Оком, наскоро просмотрел первые пять канцелярий, потом вторые пять, ничего подозрительного не обнаружил и откинулся на спинку кресла. В последний момент Бао вспомнил о своей пострадавшей от батогов спине, но боли не было. Наскоро ощупав себя и даже задрав для пущей уверенности одежду, судья убедился: все следы побоев исчезли.
«Ну да, я же сплю!» — вспомнил он, хотя происходящее настойчиво убеждало его в обратном.
Потом на ум вновь пришла угроза старшего дознатчика — и судья поспешно вывел в пустом квадрате:
«Дом судьи Бао в Нинго».
Картинка воссияла в секторе, и выездной следователь прикипел к ней взглядом.
Во дворе его дома растерянно топтались трое стражников из личной охраны Чжоу-вана. Они вяло пытались разговорить слугу Паня; из дверей выглядывали перепуганные и одновременно любопытные мордашки служанок. Больше во дворе никого не было, только на самом краю видимости возвышалось некое странное сооружение. Его судья толком рассмотреть не сумел, но готов был поклясться: ещё вчера утром этой штуки во дворе не было!
И почти сразу возникли звуки.
— …Сколько можно, господа солдаты?! — услышал Бао ворчание старого слуги.
— Ничего, повторишь заново господину тунлину — язык не отвалится! — Один из солдат почему-то потёр грудь и опасливо покосился в сторону загадочного сооружения.
— Ну, где они?! — Рядом со слугой возник грозный тунлин (старый приятель Бао), то и дело опускавший ладонь на рукоять тяжёлой сабли.
— Да я вашим подчинённым, господин тунлин, уже сто раз рассказывал! — плаксиво запричитал слуга Пань. — Исчезли, как есть исчезли! А вы мне не верите!
