Взбежав в свой номер, Герсен подхватил кое-что из своего снаряжения, мигом спустился вниз, вышел из гостиницы и побежал через площадь, остановился и бросил взгляд на «Диндар-Хауз». В окнах конторы Пеншоу горел свет. Не имея в запасе ни секунды лишнего времени, он проверенным совсем недавно способом взобрался на карниз под окном офиса Литто, извлек детектор, приспособил выводы его к проводящей дорожке, которую он напылил на стенку при первом ночном посещении «Диндар-Хауза». В наушниках тотчас же послышался гортанный голос Бэла Рука:
— …совсем не так легко, как кажется. Они рассеяны по всей территории Раздела.
— Они соберутся в Динклтауне на хадавл, большинство из них.
— Но из этого вовсе не следует, что все сойдет, как по маслу, ворчливым тоном произнес Бэл Рук. — Эти старатели не такие уж остолопы. Они учуют какой-то подвох и станут требовать полную цену.
— Такое не исключено. О, прекрасная мысль! В одном из хадавлов поставьте на кон определенную сумму. В качестве ответной ставки можно объявить сотню акций «Котзиш». Пусть роблеры сами и соберут нужные нам акции.
Бэл Рук недовольно крякнул.
— И как после этого подступиться к победителю? В голосе Пеншоу проступили злобно насмешливые нотки.
— Неужели мне всегда нужно вдаваться во все мельчайшие детали?
— На словах вы уже один раз здорово разделали под орех Герсена или как его там на самом деле зовут.
— Тут ситуация совсем иная. Герсена на хадавле не будет.
Бэл Рук громко и сочно фыркнул.
— Это вы говорите. А если он там будет?
— Вам снова предоставляется полная свобода действий. Коршун совсем не прочь перекинуться словечком с этим Герсеном.
— Вот пусть Коршун и примет сам участие в хадавле. Пусть покажет свою хваленую технику.
— Возможно, он вопреки моим рекомендациям возьмет и появится там, чтобы оценить критическим оком выполняемую вами работу.
В голосе Бэла Рука внезапно возникли нотки сомнения.
— Вы на самом деле считаете, что такое возможно?
— Нет. Не считаю. Он полностью одержим осуществлением своего самого потрясающего замысла.
Теперь голос Бэла Рука зазвучал намного спокойнее.
— Пока он не доведет до конца очередную свою выходку, вся его энергия только на это и будет направлена.
— Но этому может настать преждевременный конец, если он потеряет «Котзиш».
— Я в состоянии сделать только то, что в моих силах. Этот Герсен малый не промах. Правда, он почему-то не удосужился меня убить, когда такая возможность ему предоставилась.
Пеншоу злорадно прыснул.
— Он не считает вас такой уж большой (для себя) угрозой.
Бэл Рук ничего не ответил.
— Что ж, — произнес Пеншоу, — постарайтесь проявить себя с наилучшей стороны. Начиная с этой минуты я больше не буду давать вам советы, как и куда ставить ногу при каждом вашем следующем шаге. Вы слывете очень искусным роблером. Запишитесь в число участников объявленного вами хадавла и возвращайтесь с выигрышем.
— Эта мысль мне и самому пришла в голову.
— Каким угодно способом вам необходимо собрать не менее семисот акций. Только в этом случае, независимо от того, нашел или нет Герсен акции Кахоуза, мы будем в полной безопасности. А теперь мне пора возвращаться в постель. Принятый в Твонише распорядок дня хуже всякого надсмотрщика. Эти проклятые метленцы начинают день с первыми лучами Коры, как раз тогда, когда порядочные воры вроде вас и меня только заканчивают предыдущий. О, почему это я должен расплачиваться за прихоти Коршуна? Не будь это так забавно, я бы взвыл от горя.
— Это все для меня совершенно непостижимо, — проворчал Бэл Рук. — Меня это совершенно не касается.
— Тем лучше! Не то все ваши действия станут не столь эффективными, как обычно.
— Когда-нибудь, Пеншоу, я откручу вашу голову, как цветок со стебля.
— Когда-нибудь, Бэл Рук, я подмешаю яда в ваше мерзкое пиво. Если только, разумеется, мы не потеряем «Котзиш», а Коршун не разгуляется по нашим задницам своим «Панаком».
Бэл Рук издал какой-то утробный звук, и на этом разговор прекратился.
Герсен подождал еще какое-то время, рассчитывая на то, что Бэл Рук вдруг еще кому-нибудь станет звонить по телефону, но в конторе Пеншоу воцарилась тишина, и Герсен вскоре отправился назад, в гостиницу.
«Крылатый Призрак» мчался на восток, навстречу ослепительным лучам Коры. Пустыня внизу не отличалась особым разнообразием красок — преобладали приглушенные розовые, коричневые и светло-желтые тона. Отдельные участки казались покрытыми слюдой, перемешанной с серой.
Невысокие дюны вскоре сменились цепью светло-красных холмов, за ними простиралось на много сотен миль вперед плато, покрытое чахлой пустынной растительностью: переливающимися, как шелк, кораллами, похожими на медовые соты кактусами, желтым чертополохом, хрупкой, как стекло, сорной травой, пурпурными грибами на тонких ножках.
