Я не хотела отбивать жениха у своей лучшей подруги. Но он решил, что я лучше, а я повелась на его красивые слова. Кто же знал, что наказанием за предательство станет прозябание в немощном теле другой девушки, когда каждый самостоятельно сделанный шаг — уже подвиг! Смогу ли я с честью пройти испытания, выпавшие на мою долю? Может быть, моя вторая жизнь — уже подарок судьбы и возможность все исправить?
— Прости… — прошелестела Вера, опустив глаза.
Было стыдно и страшно поднять голову и увидеть на лице подруги отвращение и ненависть. А других эмоций ожидать от Лики не стоило. Не после того, что натворила Вера! Обидела. Унизила. Предала…
— Прости?! Прости — и всё?! — голос у Лики сорвался на хриплый шепот. — А ты бы простила, Вер?!
Казалось, побледнеть сильнее было уже невозможно, но Вера ощутила, как последние капли крови отливают у нее с лица. Морозными когтями продрало шею и виски, по спине прошла волна дрожи. Нет, Вера бы не простила. Не смогла бы! Да и Лика не должна. Такое не прощают!
— Уходи! — кинула подруга и отвернулась к окну.
Так и не подняв голову, Вера шаркающими шагами двинулась к двери. Медленно. Потому что понимала, что у Лики еще остались невысказанные слова. Такие же обидные и страшные, каким был поступок самой Веры. И они действительно прозвучали:
— Я отомщу! Видит бог, я тебе отомщу, Вера!
— Имеешь право, — прошептала та и шагнула за порог.
Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Плевать, что увидят любопытные студенты, шастающие по коридору и с больным предвкушением ожидающие скандала между двумя близкими подругами, которые не поделили одного смазливого парня! Плевать, что, вздумай Лика выйти из комнаты, Вере прилетит в голову дверью! Плевать! Что такое боль физическая по сравнению с болью душевной? Пустяк! В груди у Веры скрутилась такая острая боль от осознания своей подлости и вероломности, что она бы, казалось, даже не обратила внимания, проломи ей кто-нибудь череп или сломай руку…
Но сидеть под дверью бывшей подруги смысла не было. Поэтому она с трудом поднялась на слабые ноги и прошаркала по коридору в сторону выхода из общежития. Куда она пойдет? Кто ее там ждет? Никто. И пойти ей некуда. Но оставаться рядом с Ликой было тоже невозможно. Поэтому она и шла, не поднимая головы, по улице, не обращая внимания ни на то, что ее временами толкают, ни на едкие замечания прохожих, спешащих по своим срочным делам, «когда кому-то делать нечего». Так, в толпе людей, ее и вынесло к проезжей части. Но если остальные пешеходы благоразумно остановились у перехода, ожидая зеленого светофора, то Вера сомнамбулой двинулась прямо на красный свет.
— Девушка, осторожно! — услышала она перед тем, как завизжали тормоза и неистово загудели клаксоны, а в следующее мгновение почувствовала острую боль во всем теле и провалилась в вязкую темноту, с облегчением успев подумать: «Вот и всё!»
— Осторожнее! Переложите ее на кровать! — слышались как будто издалека заботливые слова. — Андреас, принесите нюхательной соли! Софи, не путайся под ногами, дорогая, ты мешаешь!
— Как же ее угораздило? — мужской старческий голос дребезжал прямо над ухом, не давая вновь уйти в спасительное забытье. — Разве вам не велено было следить за ней, Элеонора?!
— Простите, граф, я буквально на минутку отошла, чтобы по ее просьбе позвать господина Андреаса, а она… Мне кажется, она заранее это замыслила и специально меня от себя отослала, чтобы попробовать…
— Не говорите ерунды, Элеонора! Эви не настолько легкомысленная девушка, чтобы не понимать, что пока не готова к таким экспериментам! — отчитывал таинственный «граф» свою собеседницу. — Впредь будьте осмотрительней и не оставляйте ее ни на минуту!
— Как скажете, Ваше Сиятельство, — с плохо скрываемой обидой ответила женщина, продолжая хлопотать вокруг меня.
Стоп! Кто эти люди?! Я попала на съемки фильма про аристократию 19 века? Какие графы, какие сиятельства?! Попыталась открыть глаза, чтобы взглянуть на актеров, но тут послышался тоненький голосок:
— Смотрите, она приходит в себя! Эви! Эви, ты нас так напугала!
— Эвелина, дорогая! Как ты себя чувствуешь? Где болит? Ты сильно ушиблась?
Пришлось распахнуть глаза, чтобы посмотреть на эту Эвелину, о которой так все беспокоились. Видимо, эта девушка и впрямь всем очень дорога, что же она такого натворила?
— Слава богу! — радостно воскликнула довольно пышная немолодая женщина со светло-карими глазами, в которых светилось беспокойство с облегчением.
И эти глаза сейчас смотрели… прямо на меня!
Переведя взгляд с ее озабоченного лица, увидела, что меня окружают незнакомые люди, и все они смотрят на меня с необъяснимой любовью и заботой. Причем каждый норовит меня подержать за руку или погладить по щеке. Неужели я все еще не проснулась? Кто все эти люди? Почему они мне снятся?
— Эвелина, родная, не молчи! — произнес тут молодой человек с прозрачными зелеными глазами, мягко оттесняя всех от меня и завладевая моими руками. — Что с тобой произошло? Почему ты лежала на полу? Тебя кто-то испугал?
— Я… не помню… — выдавила я, понимая, что ничего не понимаю.
Получается, это я — Эвелина? Но ведь я… я… боже, как же меня на самом деле зовут?! Страх сковал меня в холодные тиски, пробирая до самых костей жутким морозом. Я не помню, как меня зовут! Но знаю, что не так, как зовут окружающие! Где я? Что со мной случилось?!
— Не помнишь? — переспросил шатен. — Но ведь нас, меня ты помнишь?
