Эймс спокойно сидел в своем углу, сложив руки на коленях и продолжая смотреть на дверь. Я надеялся, что у него уже нет пистолета.
Бургер был великолепен: Эд украсил его рокфором и большим помидором.
Я допил пиво и встал.
― Вперед, ― сказал я, подражая Вильяму Холдену в «Дикой банде». Это очень подходило к обстановке. Но совсем не вязалось ни с моей внешностью, ни с моей сутью.
Джон Детчен сидел за столом дежурного, читая и разговаривая по телефону одновременно. Он узнал меня, улыбнулся и внимательно осмотрел Берил Три. Вероятно, ему приходилось видеть сотни таких, как она. Эймс ждал нас в машине. Я подумал, что, может быть, имело бы смысл спросить Детчена, знает ли он Джеффри Грина или кого-нибудь, кто может его знать. Сарасота ― небольшой город, и отыскать общину геев, если таковая имелась, наверняка не составит труда. Я подумал, что, пожалуй, все же не стоит спрашивать, по крайней мере сейчас, и провел Берил к лифту.
Она щелкала замком сумочки и смотрела прямо перед собой.
Когда дверь открылась и мы вошли в отделение по делам несовершеннолетних, в боксах было больше людей, чем утром. Они что-то записывали, звонили по телефону, женщины красили глаза. Салли Поровски, казалось, не сходила со своего места. Что бы это ни было, но встреча с ней зацепила во мне что-то очень серьезное, и я решил позвонить Энн Горовиц и попробовать разобраться с чувством, которое, скорее всего, было мне не нужно.
― Мистер?..
― Фонеска, ― напомнил я ей, огорченный тем, что она забыла мое имя, а еще больше тем, что это меня огорчило.
― Конечно, Фонеска. Извините, пожалуйста.
― Ничего. Это Берил Три, мать Адели.
Голос Салли Поровски был точно таким, каким я его запомнил. Музыкальный, чуть хрипловатый. Она встала, улыбаясь, протянула Берил руку и подвела ее к свободному стулу. Я стоял, немного отступив назад.
― Извините, пожалуйста, что я должна просить вас об этом, ― начала Салли мягко, наклоняясь к Берил и понижая голос, ― но вы можете подтвердить, что вы мать Адели?
― У меня есть ее свидетельство о рождении, фотографии, документы из школы, страховка, карточка социального страхования ― все, что было дома, когда я отправлялась сюда.
Она открыла сумочку и стала вынимать документы, карточки и фотографии Адели. Салли просмотрела их и попросила у Берил разрешения сделать с некоторых ксерокопии.
― Только чтобы ко мне вернулись оригиналы, ― ответила Берил.
― Я сделаю это прямо сейчас и верну их вам. Выпьете кофе, колы, воды?
― Спасибо, нет.
― Мистер Фонеска?
― Лью, ― сказал я. ― Нет, спасибо.
― Я очень быстро.
Салли прошла по комнате и повернула налево, скрывшись за стопкой картонных папок.
― Она симпатичная, ― сказала Берил.
― Да, ― сказал я.
― Некоторым людям сразу веришь. Мне кажется, она пыталась помочь Адели.
Я согласился. Салли вернулась через пару минут с тонкой папкой, вернула оригиналы документов Берил, которая сразу убрала их, и села на свое место.
― Миссис Три, ― сказала она. ― Ваша дочь говорила, что ее имя Прескотт, Адель Прескотт.
― Прескотт?
― Ее отца зовут Дуайт Прескотт.
― Нет, его зовут Дуайт Хэндфорд.
― Он сказал ― Прескотт. Он показал водительские права, карточку социального страхования и адрес в Сарасоте, ― проговорила Салли, кладя руку на руку Берил. ― Поскольку Адель подтвердила, что он ее отец... Миссис Три, они сказали, что вас нет в живых.
― Адель сказала вам, что я умерла?
― Боюсь, что так.
― Это он заставил ее, ― выдохнула Берил. ― Он запугал ее.
― Она сама приехала в Сарасоту разыскивать его, миссис Три, ― произнесла Салли. ― Это большая смелость для шестнадцатилетней девочки.
― Она сказала вам, что ей шестнадцать?
― Да.
― Ей четырнадцать лет. Ее день рождения был четвертого числа прошлого месяца.
Салли откинулась на спинку стула, вздохнула и взглянула на меня. Я кивнул, подтверждая слова Берил.
― У вашей дочери возникли проблемы с полицией, ― сказала Салли. ― Они направили ее с отцом к нам. Обращение к нам было обязательным, по решению суда. Это означало, что суд не мог обойтись без нашей помощи.
Мужчина, разговаривавший в соседнем боксе по телефону, засмеялся.
― С какой проблемой?
― Она обратилась за медицинской помощью, ― проговорила Салли, снова беря Берил за руку. Та кивнула. Она поняла, что это означает, и, казалось, не удивилась. Она была расстроена, но не удивлена.
― Где она сейчас? ― спросила Берил.
― Мы не знаем, ― ответила Салли. ― Мы ищем ее. Ее отец не очень-то хочет нам помогать, и... мы ищем. Берил, Адель открыла мне кое-что, но я... Как вам сказать? Ее отец никогда не посягал на нее?
― Бил ли он ее?
Последовала долгая пауза.
― Я имею в виду сексуальное посягательство.
Следующая пауза была еще дольше. Я отвернулся.
― Я... ― начала Берил. ― Я не знаю. Он сидел в тюрьме за...
― ...за изнасилование молодой родственницы, ― вставил я.
― Может быть, когда Адель была... ― продолжала Берил. ― Но я не могла в это поверить. Я не хотела верить. Адель никогда ничего мне не говорила. Я не могу об этом думать.
― Я понимаю вас. Вы пробудете здесь еще некоторое время?
― До тех пор, пока не найду Адель и мы с ней не сядем в самолет, поезд или автобус.
