― Славная малышка, ― сказала она равнодушно, возвращая мне карточку. ― А ты коп? Я думала, что знаю всех копов в городе. Новенький?
― Я не коп, ― ответил я. ― Просто ищу девочку по просьбе ее матери и хочу кое о чем ее спросить.
― А я думала, ты коп. Их тут куча была неделю назад.
― А что случилось?
― Да что я тебе, обязана, что ли? Хочешь поговорить ― десять баксов.
Я убрал фотографию Адели в бумажник и вынул купюру. Она взяла ее.
― В «Желтом солнце» кого-то замочили, там, через дорогу. Копы перетрясли всех девушек, расспрашивали, ничего не нашли.
Мимо нас пролетали машины. Одна остановилась. Из окна выглянул подросток с бесцветными волосами и крикнул:
― И это все, на что ты способен, парень? Ну и бедолага! ― И умчался.
Девушка сжала зубы, втянула воздух с силой и попыталась снова завести свою игру.
― Может, еще пять? ― спросила она.
Я покачал головой.
― Тяжелые времена, ― сказала девушка, засовывая десятку в карман платья. ― Ее зовут Сюзанна, по крайней мере тут, на Трэйле. Работала от «Лингер лонгер».
Она кивнула через плечо. На другой стороне Тамайами-Трэйл, за двумя другими мотелями, виднелась неоновая вывеска. Вспыхивающая стрелка указывала на мотель «Лингер лонгер».
― И что? ― спросил я.
― А потом перестала, ― сказала девица, пожимая плечами.
― А кто был патрон?
Она снова пожала плечами и посмотрела через шоссе в пустоту.
― Это не стоило десяти долларов, ― сказал я.
― Все, что могу предложить, ― отвечала она. ― Я же говорю, тяжелые времена.
Салли вышла из «Теплого бриза». Увидев ее, девушка отвернулась и пошла, делая вид, что никуда не спешит.
― Есть что-нибудь? ― спросил я.
― А вы узнали что-нибудь от Джин Энн?
Я посмотрел, как девушка скрывается между огнями мотелей.
― Да.
― Это не моя, ею занимается Медино Гуттьерес. Я передам ему, что она опять здесь.
― Адель называет себя Сюзанной и работает у мотеля «Лингер лонгер». Но в последнее время ее не видели.
Мы переехали к «Лингер лонгер». Напротив него также стоял телефон-автомат. Номер был тот самый, с которого Адель звонила матери.
― План действий такой, ― сказал я, глядя на Салли. ― Я войду один, вы останетесь здесь. Если она увидит вас в окно, она может убежать. Когда я найду ее, я приду за вами.
― А что вы будете делать, когда найдете ее? ― спросила она.
― Буду говорить с ней. А вы?
― Кое-что добавлю, ― сказала она. ― Я могу распорядиться, чтобы ее арестовали за работу на улице: она несовершеннолетняя. Но могу сделать так, что об этом не останется записи в ее деле. У меня есть друзья в соответствующих местах. Ей будет лучше в колонии для несовершеннолетних, чем здесь, и, может быть...
― Значит, так и поступим, ― проговорил я, открывая дверь.
― Будьте осторожны, Лью, ― сказала она, дотрагиваясь до моей руки.
Я кивнул, изобразил что-то вроде успокаивающей улыбки и вышел из машины.
Стеклянная дверь администратора мотеля сообщала, что в «Лингер лонгер» принимают карточки «Американ экспресс», «Мастер-кард», «Виза», «Дискавер» и говорят на немецком, испанском, французском и канадском языках. Кроме того, она сообщала, что администратор не принимает на хранение наличных денег. Я толкнул дверь и вошел. В комнате не было ни кресла, ни стула. В углу стояла кофеварка с пенопластовыми стаканами. За низкой стойкой сидел подросток и читал книгу. Он поднял голову и спросил:
― Что вам угодно?
― Почему не говорите по-итальянски? ― спросил я.
― Простите?
― На двери написано, что у вас говорят по-немецки, по-французски и по-испански. Почему не говорят по-итальянски?
― Не знаю. Может быть, итальянских туристов не бывает.
― А вы говорите по-немецки, по-французски и по-испански?
― Немного.
Он снял свои большие очки и встал, вежливо улыбаясь.
Я достал бумажник и фотографию Адели и протянул ему. Он снова надел очки.
― Сюзанна, ― сказал он. ― Она останавливалась здесь... пару месяцев назад. А она что-нибудь натворила?
― Ее ищет мать.
Он наклонил голову набок, еще раз взглянул на карточку и отдал ее мне.
― Вы не коп. Если вы из отдела по делам несовершеннолетних или частный детектив, мне нужны ваши документы.
― Я не из отдела и не частный детектив. Я служащий суда по доставке документов.
Я развернул бумажник и показал свою карточку с фотографией.
Мне не верилось, что запечатленная на ней физиономия умирающего с полузакрытыми глазами имеет какое-то отношение ко мне, однако у подростка за стойкой не возникло на этот счет никаких сомнений.
― Вы привезли бумаги на Сюзанну?
― Нет, ― сказал я. ― Ее ищет мать. Я друг ее матери.
Мальчик немного подумал, потер правой рукой о стойку, глубоко вздохнул и сказал:
― Я думаю, она в одном из клубов в Порт-Шарлотт. Она певица.
― У вас тут очень много певиц, называющих себя одним именем.
― Да, поразительно много! ― сказал он. ― В прошлом году, когда я только начал тут работать, здесь было множество терапевтов-массажистов с одним именем.
― Вам нравится Сюзанна, ― сказал я.
Он опять подумал и сказал:
