Они снова рассмеялись.
— Скажи мне, старина, — продолжал Андреас, — ты не в ладах с законом?
— Похоже на то, — ответил Авнер.
— Ты ограбил банк? — спросил Андреас на этот раз без тени улыбки.
Авнер отрицательно покачал головой.
— Ты совершил мошенничество?
Вероятно, Андреас уже составил свою собственную версию о том, что произошло с Авнером, и Авнеру очень хотелось знать, что именно думает, а нем Андреас.
— Дело в том… — начал он. — Мы — я и мои товарищи — вынуждены были скрыться и… Я не знаю, попадет все это в печать или нет? Это… это крупное дело.
— Ничего больше не говори! — воскликнул Андреас и просиял. — Мошенник! Ты из Лихтенштейна.
Авнер вздохнул с облегчением. Вот, оказывается, что предполагает Андреас. Газеты были заполнены материалами о подозрительных махинациях, в которых было замешано крупное финансовое учреждение крохотного княжества Лихтенштейн. Предсказывали повсеместное банкротство банков во Франции. Ходили слухи, что в этом деле участвовали и некоторые израильтяне. Дело пахло крупным скандалом.
Авнер тут же признался Андреасу во всем, поддерживая версию о мошенничестве в Лихтенштейне. Он понял, к чему клонил его друг. Это было очевидным — не стоило даже апеллировать к «шестому чувству». Андреас нуждался в деньгах.
— Послушай, старина, — сказал Андреас, делая себе папиросу с марихуаной, — мы встречались в последние годы несколько раз, но никогда по-настоящему не говорили. Ты делал свое дело.
А я, мы с Ивонной, — свое. Ты о чем-то догадывался. А может, и нет, не знаю. Но ты мне позвонил. Для чего?
— Я нуждался в помощи, — сказал Авнер. — И не думай, что я неблагодарный человек.
— Это неважно. Я рад, что смог тебе помочь. — Андреас зажег папироску и сильно затянулся. — Может быть, и ты сможешь посодействовать мне… У тебя есть то, что мне нужно. Если я ошибаюсь, тогда мы на этом и закончим разговор. Но все равно останемся друзьями, и я всегда к твоим услугам, если понадобится. Мне думается, что ты сейчас при деньгах. А я как раз на мели.
Авнер сделал вид, что размышляет.
— Сколько тебе нужно? — спросил он.
— Ты имеешь в виду сразу? — Андреас глубоко затянулся еще раз. — Мне нужно от пятидесяти до ста тысяч долларов.
— Я могу дать тебе сто, — быстро ответил Авнер, глядя ему в глаза. Пусть пожалеет, что не запросил больше. Пусть думает, что и в будущем может на него рассчитывать. Если, конечно, от него будет толк. — Пятьдесят тысяч я могу дать сейчас.
Его позабавило, что Андреас хлопнул его по спине и даже предложил затянуться, хотя хорошо знал, что Авнер не курит и не пьет. Разве что стаканчик-другой пива. От марихуаны и от обещания денег Андреас пришел в состояние возбуждения.
Люди из банды Баадер-Майнхоф, как и большинство террористов, всегда нуждались в деньгах. Если судить по ценам Лензлингера, то расходы у них были гигантские. При их образе жизни деньги, и большие, требовались им постоянно: меры по обеспечению безопасности, поездки, тайные квартиры, плата осведомителям, покупка оборудования для связи, покупка или прокат машин. Надо думать, что расходы эти достигали астрономических цифр[39].
Все это Авнеру было известно. Он был знаком с тем, как действовали террористы. Эти сведения составляли часть курса, усвоенного им в процессе подготовки к работе агента. Но относительно своего друга Андреаса он знал и еще кое-что — частично по воспоминаниям детства, частично интуитивно.
Андреас был богатым избалованным мальчиком с авантюрными склонностями. Каким-то образом он оказался втянут в водоворот терроризма, который в сущности был ему чужд. Он был хорош собой и находился в отличной форме, но для террориста был слишком искренен и легко возбудим. У него была привычка время от времени протирать свои старомодные очки белым батистовым носовым платком. Авнер помнил эти носовые платки еще со школьных времен. Мать Андреаса, видно, закупила в свое время их несколько дюжин.
Надо думать, что фракция «Красная армия» террористической группы Баадер-Майнхоф вряд ли зачислила такого мальчика в свои ряды безоговорочно. Его вкладом, вероятно, были деньги или оружие, документы и проч., купленное на эти деньги.
Какое-то время Андреасу хватало тех денег, к которым он имел доступ. Это могли быть страховые фонды на его имя. Он мог вымогать или брать в долг у своих родителей и родственников. Но эти источники с течением времени должны были иссякнуть и ему угрожало исключение из состава группы, а может, и кое-что похуже.
По мнению Авнера, Андреас не станет задаваться вопросом о том, по какой причине он снабжает его деньгами и просит в обмен за это о некоторых услугах — контактах или информации. Даже если Андреас подозревает, что Авнер не перебежчик, контрабандист или мошенник, даже если возникнет у него мысль, что Авнер — израильтянин, борющийся по другую сторону баррикады, ~ он скорее всего эти подозрения оставит при себе. Авнер будет для него своего рода спасательной шлюпкой, которая даст возможность подольше продержаться на гребне революционного потока. Нет, он ничего не предпримет, чтобы помешать Авнеру.
