Он и представления не имел в этот момент, какими трудными окажутся эти недели.
1 апреля Эфраим сообщил, что операция назначена на 9-ое. Карл и Стив стали готовиться к встречам с членами Ле Груп в столице Ливана.
В этот же день Луи сообщил Авнеру новость. Человек, назначенный организацией «Черный сентябрь» новым связным с КГБ, прибудет в Афины в апреле, числа одиннадцатого. Место покойного аль-Шира теперь будет занимать палестинец Заид Мухасси, фигурирующий и под другим именем Абу Заид. Они мало что о нем знали, но все же было известно, что он — один из организаторов террористов и до недавнего времени жил в Ливии. Карл вспомнил, что человек по имени Абу Заид стал жертвой письма-бомбы в октябре 1972 года в Триполи. Может быть, это он и есть. Ведь он мог оправиться от шока и вылечиться от ран. Но тот ли это Абу Заид, или нет, существенного значения не имело. Существенным было то, что он выполнял роль связного между федаинами и Советами. Это обнаружила Ле Груп, державшая под наблюдением лиц из КГБ, поддерживавших контакты с аль-Широм.
Мухасси, само собой, в списке Эфраима не было. Карл считал, что вопрос решается однозначно.
— Его нет в списке, значит, мы им не занимаемся, — сказал он. — Кто он и что делает, — все это для нас имеет только чисто академический интерес. Да и вообще, что можно успеть между Кубаиси и Бейрутом? У нас и так дел полно.
Авнер думал иначе.
— Его нет в списке. Это так, — сказал он Карлу. — Поверь мне, я вовсе не из тех, кто высматривает, кого бы еще выловить, только ради того, чтобы обеспечить всех нас работой. Это было бы чистым безумием.
— И кроме того, вообще неправильно, — вставил Ганс.
— Я согласен, — сказал Авнер. — Но подумайте вот о чем: почему аль-Шир в списке был? Может быть, Эфраиму не нравился цвет его глаз? Он был внесен в этот список только по одной причине. Аль-Шир играл роль в пьесе, разыгрываемой Советским Союзом на главной своей сценической площадке, то есть на Кипре. Так ведь? Сейчас появился новый посредник — Мухасси. Как мы на это реагируем? Выходит — если аль-Шир организовывает диверсию в Хайфе, мы это пресекаем. Если это делает Мухасси — не тронь его пальцем. Так? Аль-Ширу мы этого делать не позволим, а Мухасси — пожалуйста! Этот наш список не более чем лист бумаги. Какие-то имена были внесены в него по вполне определенным причинам. Чем же мы будем руководствоваться — бумагой или здравым смыслом? Сами подумайте.
Авнер был прав. Его рассуждения находились в полном согласии с израильской традицией. Везде — в кибуце, в армии, в Мосаде — действовал один и тот же ведущий принцип — каждый должен думать самостоятельно. Не следовать слепо правилам. Не бояться проявить инициативу. Думать! Это не давало права не подчиняться приказам или небрежно относиться к своим обязанностям. Это означало лишь одно. Предписываемые правила — это еще не все. Они продиктованы определенными соображениями. Вдумайтесь — что это были за соображения? Если вы обнаружите противоречие между буквой закона и его смыслом, действуйте в соответствии со смыслом! Вы — мыслящий человек, а не машина.
В жизни, однако, все это было не так просто.
— Перед тем как ты примешь решение, — сказал Карл Авнеру, — подумай еще вот о чем — если с делом Мухасси ты справишься, — ты герой. Если ты вовсе не будешь им заниматься — ты все еще герой. А вот если тебя постигнет неудача — ты просто неуч.
— Два к одному в пользу того, что героем можно быть и ничего не делая, — прибавил Ганс.
Это замечание сильно подействовало на Стива. Он тут же поддержал Авнера.
— То, что вы оба говорите, — обратился он к Гансу и Карлу, кажется мне отвратительным. Это случается со всеми, кому исполняется сорок? Вы думаете только о том, как бы себя обезопасить.
На Карла и Ганса этот аргумент оказал действие. Они сняли свои возражения. На самом деле им этого как раз и хотелось. Карл пытался внести еще одно предложение: они должны поставить в известность Эфраима, так как основным элементом нарушения дисциплины оставался тот факт, что Мухасси не было в предложенном им списке. Но и от этого пришлось отказаться за недостатком времени. Две поездки в Женеву к заветному сейфу, где они оставляли друг другу почту, заняли бы пять-шесть дней.
— Мы сделаем так, — решил Авнер. — Карл и Стив завтра же отправляются в Бейрут. Ганс, Роберт и я постараемся покончить с аль-Кубаиси до шестого числа. Я сразу же после этого присоединяюсь к Карлу и Стиву, а Роберт и Ганс летят в Афины, чтобы выследить Мухасси. Им потребуется на это, я думаю, не больше одного дня. После этого они присоединятся к нам в Бейруте. Девятого, после операции в Бейруте мы отправляемся в Афины. Те из нас, кто нужен будет для выполнения задания.
Много позднее, оглядываясь назад и вспоминая все, что происходило в апреле 1973 года, Авнер не мог не признаться, что существовали и некоторые мотивы второстепенного значения, которые заставили его провести три крупные операции в трех разных городах на протяжении всего нескольких дней.
