— А чего же глядеть за мной? Ах, ну да — рука... уколола пальчик... Помню, помню.
Евпраксия спросила:
— А не вспомнишь ли, где взяла иглу — ту, которой поранилась?
— Где взяла? Как обычно, на моём столике, в мастерской.
— Прежнюю, калёную?
— Нет, нам третьего дня выдавали новые. Вроде бы подарок от матушки Янки...
— Ах, от Янки...
— Разве что не так?
— Ничего, ничего, родимая. Просто любопытно. Выпей-ка отварчику, липового цвету. Пополняй утраченные силы.
— Как прикажешь, маменька. Можно, я тебя поцелую?
— Ну конечно, душенька.
— А теперь тебя, тётушка любимая.
— С удовольствием, Васочка. Ты лежи, лежи, я сама к тебе наклонюся.
Сами-три плакали от счастья. Бывшая императрица сказала:
— Я вас больше не оставлю у Янки. Заберу к себе.
Девочка встревожилась:
— Навсегда, что ли, заберёшь?
— Ну, само собою. Разве ты не хочешь?
Васка застеснялась:
— Да не больно, если уж по совести... Здесь мои подруги. Я люблю мастерские, наш церковный хор...
— Новых друзей найдёшь. Жизнь твоя дороже.
Хромоножка сказала:
— Я без Васки тоже не поеду. Или вместе тут, или вместе там.
— Значит, вместе там. — А потом смягчилась: — Ладно, потолкуем попозже. Набирайся сил, поправляйся, спи. Мы с Катюшей тоже по очереди вздремнём. Эта ночь была тяжкой... — И поцеловала девочку в щёку. — Ну, приятных сновидений, родная.
— И тебе, маменька Опраксушка.
Подтыкая ей одеяло, Евпраксия подумала: «Как она похожа на мать! Бедная моя Паулинка! Сколько раз ты меня спасала — и тогда, в Вероне, и затем в Павии от проклятой Берсвордт, перед самым походом крестоносцев... Как же это было давно! Больше десяти лет назад. А как будто вчера...»
Тяжело вздохнула. Выпила воды и сказала Кате:
— Ненадолго прилягу. Что-то измоталась совсем. Разбуди через пару часиков, я тебя сменю.
— Хорошо, дорогая, не тревожься. Васку мы больше не упустим.
Обе ещё не знали, что над их головами собираются новые тучи.
Вскоре после Пьяченского собора Папа Урбан II лично соединил брачными узами итальянского короля Конрада I и княжну Констанцию. Церемония проходила в миланском соборе Сант-Амброджо. Адельгейда, присутствовавшая на ней, вспоминала свою свадьбу с Генрихом IV — музыку, цветы, разные забавные ритуалы, связанные с поверьями... И теперь она ровным счётом никто, жалкая изгнанница, никому не нужная, полунищая, лишь с одной горничной Паулиной из прислуги... Каждая улыбка, обращённая к ней, каждый шепоток за спиной Ксюша воспринимала трагически: издеваются, думала она, говорят о потерянной мною чести, об отвратном посвящении в Братство и участии в свальном грехе, о разводе на церковном соборе... И предпочитала как можно реже появляться на людях, поселившись в королевском дворце в Павии. Но, конечно, не поехать в Милан на венчание пасынка просто не могла. И теперь страдала — как от грустных воспоминаний, так и от внимательных взглядов со всех сторон.
— Ваша светлость! Вы, наверное, забыли меня? — услыхала она где-то над собой.
Посмотрев наверх, увидала круглое приветливое лицо с розовыми щеками — Готфрида де Бульона, герцога Бургундского, собственной персоной.
— Рада встретить вас, ваша милость, — покраснела от удовольствия Адельгейда. — Это честь и для Конрада — видеть такого знатного рыцаря у себя на свадьбе.
— Я, признаться, больше здесь по делу, — откровенно признался тот. — Надо поговорить с его святейшеством, прежде чем поехать в Клермон. Мы не можем проиграть тем занудам, кто считает, что поход гибелен.
— В Палестину, за Гробом Господнем?
— И священным сосудом Сан-Грааль. Мы пройдёмся по всей Европе. Овладеем Константинополем и заставим греков принять католичество. А затем общими усилиями заберём у сарацин Иерусалим. Установим там христианское царство.
— С вами во главе?
Здоровяк неожиданно засмущался, прямо не по-взрослому:
— О, не смейтесь надо мной, ваша светлость. В Палестине может править лишь один Иисус. Я же — смертный раб Его и освободитель Земли обетованной. Большего титула мне не надо.
Он хотел откланяться, но она задержала его внезапным вопросом:
— Герцог, поясните, а какими маршрутами вы намереваетесь идти на восток?
Де Бульон неопределённо пожал плечами:
— Точные маршруты пока не проложены. Видимо, по Югу Германии, через Венгрию и Моравию... Почему вы спросили, ваша светлость?
— Я хотела бы отправиться вместе с вами.
Готфрид изумился:
— Женщина? В походе? Это ни на что не похоже!
Евпраксия коснулась его перчатки:
— Вы меня неправильно поняли. Я хотела бы под вашей защитой перебраться в Венгрию — под крыло моей тётушки, бывшей королевы Анастасии. Здесь мне делать нечего... Ну так что, согласны?
У него в глазах вспыхнула весёлость:
— Почему бы нет? Буду рад услужить милой даме и приятному человеку.
— Не смутит ли вас моя репутация — разведённой, низложенной императрицы? И не испугает ли вероятная болезненная реакция Генриха?
Рыцарь рассмеялся:
