— Я не первый, кто влюбился с первого взгляда, есть тому примеры. Принц Гэндзи любил Нёсан-но мия, но вдруг перестал о ней думать и отдал своё сердце Аои-но-уэ. Всё, что случилось, было неожиданным. Однажды вечером Гэндзи прибыл в экипаже во дворец, поиграть в мяч. Приехал и Касиваги-но Эмонноками. Нёсан-но мия сидела за бамбуковой шторой, наблюдая за игрой. В какой-то момент её любимая кошечка, которая была привязана красным шнурком, вдруг выскочила на площадку для игры. Натянувшийся шнурок приподнял штору. Эмонноками бросил всего один взгляд на Нёсан-но мия, но его сердце замерло. Его любовное послание было подобно дуновению ветра, и он получил ответ, сердца этих двоих были отданы друг другу, и потом у них родился ребёнок. Когда Гэндзи увидел младенца, он сочинил:
После этого Гэндзи перестал посещать Нёсан-но мия, и она стала монахиней. А Эмонноками вскоре умер, должно быть, причиной смерти была эта любовь. Вот что рассказывается в «Гэндзи моногатари»[519].
Мало того, есть и другие примеры.
Однажды в заливе Нанива по случаю завершения строительства моста Ватанабэ служили молебен. Саэмон Морито возглавлял эту церемонию. Собралась целая толпа знатных и простых людей, все слушали молебен. И вдруг одинокая лодка в форме хижины с крышей из мисканта подплыла к месту церемонии. Неожиданно сильный порыв ветра с залива приподнял низ бамбуковой шторы, Морито лишь мельком увидел красавицу за шторой и влюбился. Он не вернулся в столицу после молебна, а сразу же отправился на гору Отокояма и произнёс там такую молитву: «О, божество, укажи мне, где находится та, что встретилась мне в заливе Нанива!» Хатиман милостиво изволил предстать у его изголовья: «Та, которую ты полюбил, — дочь женщины по имени Ама Годзэн из Тоба, зовут её Тэннё, она жена Саэмона из Ватанабэ» — так открыл Хатиман. Морито проснулся. Он пошёл и встал на колени у ворот дома Ама Годзэн в Тоба. Ама Годзэн увидела его и спросила:
— Откуда вы, что за человек? Почему вы стоите на коленях в воротах моего дома?
— Дело тут вот в чём. Пусть стыдно об этом говорить, но если промолчу, то это станет для меня преградой на пути к Жёлтому источнику. Поэтому я откроюсь вам. Недавно во время молебна на мосту Нанива я случайно мельком увидел вашу дочь Тэннё. Я и хотел бы забыть её, да не могу. Поэтому я решил остаться у ворот в надежде, что смогу вновь её увидеть.
Потом он добавил:
— Если я умру раньше, передайте Тэннё то, что я сказал.
Ама Годзэн пришла в ужас от его слов. Этот человек постоянно томится о её дочери! Если она ответит на его любовь, то пойдёт против закона добродетельной женщины, а если он умрёт, и она будет тому причиной, тогда её ждёт вечное раскаяние. Что теперь делать? Помогать людям — таков завет будды, решила Ама Годзэн, она послала за Тэннё, сказав, что простудилась, и попросила, чтобы та обязательно приехала. Ама Годзэн потихоньку провела Морито в комнату, куда вскоре вошла и Тэннё. Морито был как во сне. Он подробно рассказал Тэннё всё с самого начала. Тэннё выслушала его. Ей хотелось растаять, как тает роса на лепестках вьюнка. Она мучительно решала, что ей делать: если поступить так, как говори мать, значит пойти против законов добродетельной женщины, ну а если пренебречь материнским советом, значит нарушить дочернюю почтительность. Обдумав всё это, она сказала так:
— Послушайте, что я вам скажу, господин Морито. Если вы и вправду отдали мне своё сердце, то убейте моего мужа Саэмона. После того как вы это сделаете, я дам вам клятву на две жизни. Если мы с вами однажды разделим ложе, думаю, вам будет этого мало, вы будете по-прежнему думать обо мне. Я же, обманывая Саэмона и отдаваясь вам, перестану быть честной женщиной. Только когда вы убьёте мужа, я с лёгким сердцем смогу дать вам любовную клятву.
Она говорила нежно, и Морито обрадовался:
— Так значит, если я убью Саэмона, ты будешь принадлежать мне? Я согласен. Но как мне его убить?
Тэннё ответила:
— Я напою его сакэ. Когда он пьяный уснёт, вы потихоньку проберётесь в комнату и убьёте его.
На том и сговорились. Тэннё вернулась домой. В унынии она всё повторяла: «Нет, нет, я всегда буду тебе верна!»
Саэмону было как-то не по себе.
— Ну, как там Ама Годзэн? Должно быть, простудилась? Всегда как-то грустно и на душе не спокойно в этот сезон дождей. Да ещё кукушка то и дело кукует. Давай-ка мы с тобой развлечёмся.
