И вот Ондзоси промолвил: «Уж и не знаю, чему уподобить милосердие, которое ты проявила ко мне на этот раз. Если сравнить с горой, то и вершина Сюмисэн[204] покажется ниже; если уподобить морю, то твоя сострадательность будет глубже самого синего моря. Мне кажется, что, если нам с тобой суждено расстаться, мы и мига прожить не сможем. Но всё же ты теперь должна вернуться в Яхаги. А мне надлежит отправиться на восток».
Тем временем Ондзоси, догадываясь о том, чего желала Дзёрури, терзался сомнениями: «Мне бы и самому хотелось назвать своё имя», — думал он, решая, так ему поступить или иначе. Тысячу и ещё сто раз он спрашивал своё сердце и менял решение. «Если она узнает, кто я, не станет ли ещё больше сожалеть о расставании?» Наконец, он решил: «Пусть даже известие о том, кто я, просочится в мир. Какая разница, что будет завтра? Я хочу назвать своё имя!» Он сказал: «Ты ведь хочешь узнать моё имя? Я благодарен тебе и сделаю, как ты желаешь: я назову себя прямо сейчас. У Ёситомо восемь сыновей, Токива родила троих, меня называли Усивакамару[205]. В семь лет я отправился в храм Курама, стал учеником преподобного Токобо, теперь я уже прошёл обряд совершеннолетия, меня зовут Минамото-но Куро, а имя мне дали — Ёсицунэ, лет мне пятнадцать. Попросив об одолжении торговца золотом Китидзи, я отправился с ним в Осю. Если моя жизнь ещё продлится, то примерно в это же время в будущем году я обязательно отправлюсь назад в столицу, тогда я непременно наведаюсь к тебе. — Ондзоси не мог сдержать слёз. — Пусть хотя бы вот это напоминает тебе обо мне».
Ондзоси протянул Дзёрури написанную на украшенной золотом бумаге «Сутру Каннон»[206]. А ещё он прочёл сочинённое им стихотворение:
Дзёрури выслушала и, сдержав слёзы, ответила:
Вот таким стихотворением ответила Дзёрури. Она вытащила золотые заколки из причёски, и подарила Ондзоси несколько штук. В неизбывной тоске она и вообразить себе не могла, что ему нужно отправляться в путь.
— Я так люблю тебя, что отправлюсь с тобой хоть на край земли, хоть в высокие горы!
— Я чувствую то же, что и ты. Но ведь есть страна Япония, она состоит из шестидесяти шести провинций. Шестьдесят провинций и ещё шесть маленьких провинций. Если хотя бы эти шесть принадлежали Минамото! Но нет, все шестьдесят шесть провинций, все травы и деревья склоняются перед Тайра. А нам остались лишь обветшалые дворцы, пещеры в скалах, сырые хижины под сенью лесов вдалеке от людей.
Дзёрури выслушала его и сказала с печалью: «Если бы мне было суждено жить с тобой, то даже равнина, где обитают драконы и тигры, или остров, к которому подплывают киты, были бы для меня лучше столицы, подобной цветку».
Ондзоси отвечал: «Нам невозможно быть вместе. Я направляюсь в Осю. Там мне поможет наш кровник, вассал Хидэхира. Я соберу войско в восемьдесят тысяч всадников, мы пойдём на столицу, мы атакуем этих зазнавшихся Тайра и сделаем Японию своей. И тогда я преподнесу тебе шестьдесят тысяч мер земли в Яхаги. И тебе, и мне так печально, но мы должны расстаться».
Он позвал большого и маленького тэнгу из Атаго и Хирано и спросил их:
— Послушайте, вы не могли бы вернуть этих двух женщин в Яхаги?
Большой тэнгу тут же ответил: «В Яхаги? Пожалуйста».
Женщины проделали этот путь за девять дней, но теперь в одно мгновение они оказались в Яхаги.
Итак, Ондзоси покинул Фукиагэ, приблизился к горам Асигара, со спокойным сердцем помолился Сото Гонгэн в Идзу и Великому богу трёх островов в Мисима. Он миновал Оисо, Коисо, реку Марико, Вакамацу, Оимацу, Сагаримацу, переправился через реку Катасэгава, по левой руке оставил реку Сумидагава, оставил за спиной реку Аукигава, увидел реку Сакура — да только там не было цветов, увидел реку Коромо-одежда, да только не одеться было у её берегов[207].
Да, многие знаменитые места миновал он. И вот прибыл в замок Хидэхиры, в Хираидзуми уезда Иваи, в Осю[208].
ПУТЕШЕСТВИЕ ОНДЗОСИ НА ОСТРОВА
Путешествие Ондзоси на острова [209]
Однажды Ондзоси позвал к себе Хидэхиру и спросил:
— Может быть, мне отправиться в столицу?
Хидэхира ответил так:
