Поскольку рассказы соотносятся с определёнными храмами, определёнными божествами и определёнными доктринами, то часто мы имеем возможность сказать, в рамках влияния какой буддийской школы был создан тот или иной сюжет. А подчас имеем возможность и проследить историю взаимоотношений школ или направлений внутри одной школы. В рассказе «Тавара Тода» говорится о противостоянии между храмами Энрякудзи и Миидэра. Это противостояние между двумя направлениями внутри школы Тэндай — Дзимон и Саммон. Со второй половины X века конфликт вылился в вооружённое противостояние. Безымянный автор произведения относится к этому противостоянию с явным осуждением.
«Как могло случиться, что в таком замечательном храме случился пожар? После смерти Учителя, братия храма решила построить зал для совершения церемонии посвящений в монахи, тогда монахи Хиэй подали ко двору протест. Как были в монашеской одежде, они прибежали в Сига в Тодзаки, кто-то кого-то ударил, монахи сцепились и попадали — так пролилась кровь, храм стал ареной войны, и это стало причиной попрания закона. Как это горько!» («Тавара Тода»),
В рассказе «Ад» поднимается вопрос взаимоотношения школ: «Полагаясь на учение будды, ты должна воодушевляться учением своей школы. Однако ругать другие школы, и защищать только свою — весьма скверно. Если веруешь, можно принадлежать к любой школе». Ни в одном из рассказов доктрины данной школы не ставятся во главу угла, все они решают общие ситуации и проблемы.
На страницах рассказов мы постоянно встречаемся со множеством чудес: посещение подводного мира, сказочных стран, сражение с огромной сколопендрой и победа над демоном Сютэн Додзи, обретение магических предметов, перевоплощение… Самое частое чудо — дарование ребёнка. Дзёрури подарена родителям буддой Якуси, знаком того, что у героини родится ребёнок, является лазурит. Бэнкэй родился благодаря божеству Някуитиодзи, одному из божеств Кумано, знаком рождения Бэнкэя является перо коршуна. Дочери дарованы солевару Бунсё божеством Касима, знаком их будущего рождения стали два лотоса. Герой рассказа «Небо Брахмы» ниспослан Каннон из храма Киёмидзу, и его знак — яшма. Малыш Иссумбоси ниспослан божеством Сумиёси.
Все родившиеся чудесным образом герои сохраняют связь со своим дарителем, за всем, что с ними происходит, стоят божественные силы. С помощью этих сил Дзёрури удаётся воскресить своего любимого из мёртвых; Бэнкэй помогает своему господину завоевать власть для своего клана; дочери Бунсё удачно выходят замуж и обеспечивают такое процветание своей семье, на какое никак не мог рассчитывать сам солевар.
Дважды на страницах книги описывается воскрешение из мёртвых («Двенадцать сцен о прекрасной Дзёрури» и «Боги Кумано»), Интересно, что в обоих случаях чудо ассоциируется с практикой странствующих монахов.
Разграничения функций «божественных сил» не проходят по линии буддизм-синтоизм, как это было, например, в «Нихон рёнки», где, как замечает А. Н. Мещеряков, «немногочисленные буддийские легенды, в которых присутствует мотив „чудесного рождения“, в большинстве случаев имеют своей основой синтоистские представления».[9] Чудесное рождение героев отоги-дзоси находится в руках как буддийских, так и синтоистских божеств: даруют детей и те, и другие. И теми, и другими становятся (или оказываются) герои после смерти.
Тесно вплетённой в этот буддо-синтоистский комплекс является идея сыновней почтительности. Идея в основе своей конфуцианская, однако прочно вошедшая в японское сознание, вероятно из-за своей близости к идеям синтоистского культа предков. О сыновней почтительности повествуют рассказы «Семь трав», «Двадцать четыре примера сыновней почтительности», «Рассказ о раковине». И в «Семи травах», и в «Рассказе о раковине» вознаграждение за сыновнюю почтительность приходит от буддийских божеств. Герою «Семи трав» помогает Индра, а в «Рассказе о раковине» — Каннон.
Будды и боги даруют героям блага этой жизни: процветание, богатство, должности при дворе, но всё же важнейшим стремлением адептов является достижение благ в следующей жизни (возрождение в раю, просветление), и самый короткий путь к этому лежит через монашество. Вопрос ухода в монашество часто обсуждается в средневековой литературе. Постриг принимают герои рассказов «Сын Ацумори», «Мандала храма Тайма», «Идзуми Сикибу», «Исодзаки», «Саики», «Месть Акимити», «Лисица из Ковата». Обсуждается эта проблема и в «Двух кормилицах».
Рассказы «Исодзаки» и «Саики» мы намеренно поместили в нашем сборнике рядом. Они показывают сходную ситуацию: уехавший из дома мужчина влюбляется в другую женщину. Жёны героев в этой ситуации ведут себя противоположно: жена Исодзаки убивает соперницу, а жена Саики, наоборот, подталкивает мужа на связь со «столичной женщиной». При этом выход из создавшегося положения один и тот же: уход всех действующих лиц в монахи или монахини. Только постриг может привести в этой ситуации к счастливому концу — просветлению.
