Что ни говори, а художник — это человек настроения. Коли на душе спокойно, то и работа в радость, идёт, как по маслу. А если чем-то встревожен или озабочен, то впору мольберт откладывать, — всё равно толку не будет.
Сергей чувствовал, что нынче работа не клеится. И хотя Элен сидела напротив и прилежно позировала, рисовать не хотелось. Чтобы совсем уж не терять день, он медленно выписывал детали интерьера и тёмно-зелёные листья пальмы, нависшие над прелестной темноволосой головкой.
— Что-то мисс Канингем нынче не видать, — сказал он, чтобы хоть как-то прервать затянувшуюся паузу.
— Рэйчел сегодня нездоровится, — сообщила Элен. — Лежит в постели и читает дамский роман. Терпеть не могу.
— Кого? Мисс Канингем?
— Да нет, Рэйчел довольно милая… Романы дамские терпеть не могу.
— Это почему?
— А что в них хорошего? Сплошные сантименты. Как это по-русски… сопли, вот. Она ему отдалась, он её бросил. Сломанная жизнь, разбитое сердце, тяжкая беременность… А общеевропейский закон о разрешении абортов всё ещё не принят!
— Беда, — поддакнул Сергей, не зная, как сменить тему. Ну, не хотелось ему сейчас беседовать о феминизме.
Однако Элен сменила тему сама.
— У вас всё в порядке, Сергей? — спросила она вдруг.
— Да, конечно, — удивлённо откликнулся Белозёров, опустив кисть. — А что?
— Ну, не знаю… Насупленный вы какой-то, задумчивый. Словно огорчены чем-то.
— Ещё как огорчён, — сокрушённо сказал Сергей. — Никак выражение вашего лица не уловлю. Не иначе, творческий кризис подполз…
Хитрил, конечно. Никакого кризиса, слава богу, не было. А вот вчерашний разговор с Фитчем из головы не шёл.
Накануне после обеда советник посла дружески взял Сергея под руку и с видом заговорщика увлёк в свой кабинет.
— Как вы насчёт рюмки коньяку, мой друг? — осведомился он, потирая ладони. — Для лучшего пищеварения, а? Пока мистер посол не видит?
— А чего ж? Помалу, — оно в радость, — согласился Белозёров и привычным гусарским жестом подкрутил усы.
Фитч достал из сейфа початую бутылку, рюмки и блюдце с нарезанным лимоном. Сели за чайный столик в углу кабинета. Разлили, чокнулись и выпили.
— У меня к вам небольшое дело, Сергей, — сообщил Фитч, доставая портсигар. — Точнее, просьба. Не хочу быть назойливым, вы только что помогли мне рассчитаться с купцом, но всё же…
Лицо его выразило нерешительность.
— Да вы говорите, Эдвард, говорите, — подбодрил Сергей. — Если чем-то могу помочь, отчего же нет?
— В данном случае только вы и можете…
Угостив Сергея ароматной сигарой, чиркнул спичкой. Закурили.
— Помните, недели полторы назад вы рассказали о взрыве в царском поезде? — неожиданно спросил Фитч. — Ещё ссылались на приятеля, у которого брат служит в жандармском корпусе.
— Помню, конечно.
— Так вот: нельзя ли через этого приятеля узнать, как идёт следствие? Есть ли результаты, кого подозревают? Может быть, кого-то уже нашли?
Сергей от души удивился.
— На шиша вам это надо, Эдвард? — с недоумением спросил он. — Любопытство заело?
— Оу, моё любопытство тут ни при чём, — заверил англичанин. — Дело в том, что вашу информацию о взрыве мы включили в регулярную сводку российских новостей для Форин офис. Ну, для Министерства иностранных дел.
— Это ещё зачем?!
— Ну, как же? Мы по службе обязаны сообщать обо всех важных событиях в России. А тут покушение на царскую семью, — куда важнее. Да ещё если снова подняли голову народовольцы… Словом, сегодня из Форин офис пришло указание выяснить подробности. Посол адресовал поручение мне. Отсюда и просьба. Скажу откровенно: не обратился бы, но речь в некотором смысле идёт о моей служебной репутации, о карьере, а обычные дипломатические каналы, разумеется, тут не в помощь…
Фитч нервным жестом потянулся к бутылке. Сергей внутренне подобрался. Вот, кажется, дело дошло до дела.
— Погодите-ка, — сказал он, хмурясь. — Мало того, что вы без моего согласия передали доверительный застольный разговор в министерство…
— Не беспокойтесь, ваше имя не фигурирует. Неофициальный источник, и всё, — торопливо уточнил Фитч.
— Неважно. Так не делается, Эдвард! Но вы же ещё хотите, чтобы я через приятеля выпытал подробности следствия? Это вы хорошо придумали…
— А что такого? Можете же вы проявить обычное человеческое любопытство…
— Да ну? А вы знаете, что следствие о покушении на императора — это государственная тайна?
— Ну, так уж и государственная…
— Самая что ни на есть, — отрезал Сергей. — А попытка выведать государственную тайну — это уже не любопытство. Это по-другому называется. И карается соответственно. Так чего ради мне подставляться? Ради вашей карьеры?
Наступила тишина. Сергей яростно пыхтел сигарой, всем видом выражая негодование.
— Вы напрасно обижаетесь, Сергей, — наконец сказал Фитч примирительно. — Я просто полагал, что после недавнего вечера в кабачке мы подружились. А друзьям свойственно помогать…
