Месть белых воронов полностью

Перед глазами снова и снова возникали образы из прошлого, где все счастливое и беззаботное детство было ограждено кирпичной стеной. Только сейчас я до конца осознал: родители все наше детство оберегали нас не от воздействия солнечных лучей, которые вредны для альбиноса. Вернее, от солнца, конечно, тоже. Но в первую очередь они защищали наши жизни от воздействия темных магов. По спине пробежалась стая мурашек от вспыхнувшего, словно спичка, осознания. Этого просто не может быть. Я отказываюсь верить в такую жестокость этого мира. Неумолимо волнующий меня вопрос хотел криком вырваться наружу, но так и застрял где-то в груди: ЗА ЧТО? За что родителям такое наказание в виде нас – альбиносов? Раньше я многого не понимал, сейчас я не понимаю еще больше. Но картинка наконец-то постепенно начинала проявляться, как проявляются фотографии на пленке. И фотография нашей счастливой семьи обрывалась прямо на моих глазах. Все это время родители оберегали, учили, любили нас. Но они вовсе не были счастливы. Или, может быть, убеждали себя, что они счастливы, но это точно не было так. Это не могло быть так. И что я понимал лучше всего – это то, что наши родители меньше всех на свете заслуживали такую жизнь. С момента нашего рождения они потеряли себя, живя в страхе за свою семью, напрочь забывая о своих личных интересах. Повисла гробовая тишина, как будто в этой паузе наши мысли догоняли нас самих. Позже губы Тима шепотом произнесли то, чего я предпочел бы никогда в этой жизни не услышать и не осознать:

– Это они убили наших родителей.

– Кто «они»? – задал я скорее риторический вопрос, чтобы оттянуть время, чтобы еще хотя бы следующую секунду прожить без чувства вины.

– Эти маги, что следили за нами. Монт.

Тим всегда был смекалистым парнем, отличающимся своей непревзойденной логикой и скоростью мышления. Но здесь и глупому человеку было бы понятно: родители умерли не своей смертью, им помогли. Они расплатились за нашу безопасность ценой собственной жизни. В воздухе поселилось напряженное молчание. Так рождается гнев. Пускай это были всего лишь догадки, возникшие из собственных мыслей и подкрепленные обрывками слов тетушки из ее дневника, но для нас обоих это было нечто большим. Монт – это ключ к разгадке. Но действовать нужно тихо и обдуманно, иначе можно с треском провалиться. Такой взгляд брата я видел впервые, но именно там, под нашим оливковым деревом, я как никогда раньше был его отражением. И единственное, что хоть как-то безмолвно могло меня утешить, это то, что все это дерьмо я буду проходить не один. Что мы вопреки нашим детским разногласиям все-таки сумели стать одной командой. После того дня я не помню, чтобы на нашем лице рисовалась искренняя улыбка, как минимум до Нового года (тетушка подарила нам приставку, не зная, что самым главным подарком для нас уже оказался ее личный дневник, благодаря которому мы собирали правду). Изо дня в день мы тщательно скрывали апатию и факт того, что мы все знаем. Вернее, что мы почти все знаем, но уже на несколько шагов ближе к истине. Или, если сказать точнее, то наоборот – всего лишь несколько маленьких шажочков нам не хватало, чтобы докопаться до этой самой истины. Но мы готовы более чем решительно. И это дело стало не только предметом нашего сплочения с братом, но и миссией всей нашей жизни, как нам казалось. Еще пять минут назад, неуверенный и сомневающийся в каждом своем действии я, уже с высоко поднятой головой и серьезным взглядом смотрел вперед. А другого выбора у меня и не было. Продолжать душить себя воспоминаниями и страхом было бы убийственно разрушительным для нас с Тимом. Те, кто развеяли мрак над Одераном, должны быть обезврежены. Но пока нашим светлым и гениальным умам было всего по девять с половиной лет, с этим планом было принято решение немного повременить.