Она с благоговейным чувством и вместе с тем со страхом вступила в аванзал с его изящной лестницей и камином, обложенным мраморной узорчатой плиткой.
У входа их приветствовали поклонами два лакея и дворецкий.
Чарльз заявил, что желает, чтобы им как можно скорее подали обед.
Рания на миг представила себе, какая суета поднялась бы у нее в доме, если бы ей пришлось без предварительного уведомления срочно потребовать накрыть на стол, однако слуги Чарльза остались совершенно невозмутимы.
– Я подам бутылку шампанского в кабинет, сэр, – нараспев провозгласил дворецкий, – и сообщу шеф-повару о вашем прибытии.
Ранию же проводили вверх по лестнице в самую шикарную спальню, которую она когда-либо видела.
Здесь была огромная кровать с пологом на четырех столбиках, которые вместе с изголовьем были украшены резными птицами и бабочками. Они сверкали позолоченными крыльями, вырезанными столь искусно, что казались настоящими.
Девушка сбросила пелерину и сняла шляпку.
Служанка налила ей теплой воды, чтобы она умыла лицо и руки.
Экономка в черном атласном платье и с серебряной цепочкой для ключей на поясе показалась ей неугомонной и слегка назойливой.
Она властным тоном отдала распоряжения служанкам, а потом поинтересовалась у Рании, не нужно ли ей достать что-нибудь из ее сундука, который успели внести наверх, пока она умывалась.
– Боюсь, что в нем почти ничего нет, – ответила Рания. – Завтра я собираюсь совершить множество покупок и потому привезла с собой очень мало нарядов из деревни, где прожила последние годы.
Ей не хотелось отвечать на дальнейшие расспросы, пока она не выяснит у Чарльза, что именно должна говорить.
Посему она поспешно сошла вниз, где застала его в кабинете, весьма схожем своими размерами с кабинетом в ее доме. Отличие заключалось в том, что все в кабинете Чарльза было отполировано и буквально сияло.
Хотя слуги и не ожидали приезда Чарльза, на всех столах стояли цветы.
В лучах заглядывающего в окно солнца золотом искрилась чернильница и поблескивали эксклюзивные фигурки севрского фарфора на каминной полке.
Пока Рания была наверху, Чарльз уже успел послать за майором Монселлом.
Он протянул своему секретарю листок бумаги с текстом объявления, которое должно было появиться в газетах.
– Я знаю, что сегодня воскресенье, майор, но если вы сейчас же отправитесь на Флит-стрит, то наверняка сумеете убедить редакторов дать объявления в завтрашних выпусках. В противном случае оно появится не раньше вторника.
– Полагаю, что разместить его в завтрашних газетах не составит особого труда, – ответил секретарь. – Во всяком случае, я сделаю все, что смогу, а пока позвольте поздравить вас с событием, которое, я уверен, станет приятным сюрпризом не только для ваших родственников, но и для всех остальных!
– Свою невесту я знаю еще с тех пор, когда она была совсем маленькой, а ее брат был моим лучшим другом во времена нашего обучения в Итоне.
Затем Чарльз сообщил майору, что Гарри отбыл в Линдон-холл и что ему следует перечислить деньги, какие ему только потребуются для покупки лучших лошадей для скаковых конюшен.
Майор Монселл был слишком опытен, чтобы ничем не выдать своего удивления, да и Чарльз знал, что может вполне положиться на него в том, что тот не станет сплетничать об этих неожиданных новостях.
– Я привез мисс Темпл с собой в Лондон, но вы сами понимаете, что, поскольку она жила в деревне в крайне стесненных обстоятельствах, я не желаю, чтобы она встречалась с членами моей семьи или вообще с кем-либо до тех пор, пока не обзаведется новыми нарядами.
Майор Монселл кивнул.
– Я подумываю о том, – продолжал Чарльз, – чтобы пригласить кого-либо из своих родственниц взять над ней шефство. До тех пор, пока этот вопрос не будет улажен, я буду вам весьма признателен, если вы станете всем отвечать, что за мисс Темпл приглядывает ваша супруга, в случае если кто-нибудь вдруг об этом спросит.
– Разумеется, нет ничего легче.
Когда Чарльз только нанял майора, тому негде было жить, что стало огромной проблемой для бывшего солдата и его верной супруги.
Ломая голову над приемлемым решением, Чарльз вдруг сообразил, что оно лежит прямо на поверхности. Линдон-хаус был слишком велик для холостяка, и потому он распорядился относительно Монселла и его жены меблировать три комнаты, пристроив к ним небольшую кухоньку, чтобы супругам не докучали остальные слуги. По существу, в главном доме получилась отдельная квартира.
Все остались довольны подобным решением, и сейчас это намного облегчало положение Чарльза.
Рания поселилась в доме холостяка, но о нарушении приличий и речи быть не могло, поскольку здесь же находилась и миссис Монселл.
Женщиной она была тихой и незаметной, и Рании, собственно говоря, не было никакой нужды встречаться с нею, но все же эту договоренность не посмел бы критиковать никто.
Майор прекрасно понял, что имел в виду Чарльз.
– Если моя супруга может чем-либо помочь вам, – сказал он, – то, как вам прекрасно известно, она с превеликой радостью сделает все, что в ее силах.
