— Эх, хорошо, — вздохнул я, «растекаясь» по укрытой от посторонних глаз в укромном уголке парка скамеечке. Началась большая перемена, а, как известно: «война войной, но обед, а также ужин, завтрак, полдник, перекус и заначенная на черный день печенюшка, всегда по распорядку». К тому же следовало хоть немного, но привести свои нервно расползающиеся в ужасе мысли в порядок. Сегодня пришлось провести предварительно-ознакомительный урок в новом классе и это вымотало похлеще марш-броска по пересеченной местности. А ведь все что требовалось от учеников — это обстругать дощечку рооовненько так, глаааденько, лааасково рубаночком вжик, вжик и усе. Так нет же, мы ж маги и волшебники, а посему…. Разваленная ударом голема парта, десяток брусков сросшихся в непонятную конструкцию аля «Видение абстракциониста после ночной гулянки с возлияниями», а так же офигевший Батон, спрятавшийся в ветвях нашего классного древа и отмачивающий в крынке с молоком свой подпаленный хвост. Пришлось вмешиваться и прекращать данную вакханалию, путем легких воспитательных подзатыльников и громогласно — поучительных наставлений. Кстати, вы тут не подумайте ничего такого, на самом деле я добрый, пушистый и вообще весь положительны, но с этими юными магами дашь слабину, такое устроят. Это же ходячие атомные реакторы, плюющиеся огнем, молнией и прочими стихиями, могущие искривлять пространство, время и завязывать баранкой орбиты атомов. А теперь представьте, каково их учить, причем не магическому искусству, а работе собственными руками. Вот то-то. Спасает только мой приснопамятный полный иммунитет к любой магии, иначе я давно бы стал по-настоящему белым и пушистым, после чего румяным, поджаристым, с хрустящей корочкой и победно торчащей тушеной морковкой в одном месте. Причем я не шучу. С фантазией у юных магов всегда полный порядок, хотя это не только их касается. Помнится, когда я работал в обычной школе, ученики порой на уроках такое устраивали, волосы дыбом, причем даже на груди. Нет, поверьте, я не мазохист и не сумасшедший, я абсолютно такой же, как и миллионы, сотни миллионов учителей во всех мирах — я просто люблю свою работу. Знаете, нравится мне наблюдать, как они растут, как порой и из угловатых и нескладных подростков превращаются в уверенных в себе парней и девушек. Тепло становиться на душе, чувствуешь гордость, радуешься вместе с ними, особенно когда они действительно чего-нибудь добиваются, в жизни, растут над собой. И грустно становиться, когда приходится прощаться. Вот и у меня скоро первый выпуск. Пройдет каких-то полгода, и ученики моего класса покинут стены своей альма-матер. Они и сейчас-то редкие здесь гости, все больше шатаются по различным мирам, перенимают опыт у других наставников, лишь изредка вспоминая о своем классном руководителе. Что поделаешь — выросли.
Скупая мужская слеза сделала попытку скатиться по моей плохо выбритой щеке, но передумала. В конце концов, день был дюже хорошим, солнышко вовсю светило через шумевшую над головой золотистую листву и грустить как-то совсем не хотелось. Тем более что пара феечек добрались до стоящей рядом со мной небольшой корзинки и упорно пытались вытащить оттуда Глафирин пирожок. Странно это, обычно феи более вежливы и всегда просят разрешение, если что-то хотят взять, тем более я с ними в хороших отношениях, хотя большинство из учителей и учащихся их просто игнорируют. Оно и понятно, эти малютки порождения стихий, одушевленных магами академии — что-то вроде бесправной рабсилы. И все равно мне их жалко. Девчушки работают не покладая рук: чистят, моют, прибирают. Я всегда относился к ним с уважением, за что они платили мне такой же монетой и никогда не отказывали в помощи. В результате мой кабинет труда буквально сиял чистотой и порядком, хотя после дня занятий в нем всегда творился бедлам и армагидец локального масштаба. Так что все местные феи всегда были вежливы со мной, да тут так в наглую… странно это. Я осторожно обхватил миниатюрных девушек за талии (ростом они сантиметров десять не больше) вызвав при этом целую череду коротких протестующих взвизгиваний и, поднеся к лицу, принялся их разглядывать. Точно не наши. Крылья какие-то аляпистые, разноцветные и мерцают зелененькими искорками, да и одежда слишком уж откровенная. Этакие полоски ткани, прикрывающие нужные места, поверх которых нацеплена тонкая воздушная вуаль непонятно каким образом держащаяся на теле. Мордашки смазливые, глазки большие и несколько раскосые, губки явно подкрашены (наши никогда косметикой и не думали пользоваться), а волосы собраны на голове в два длинных хвоста и заколоты массивными позолоченными заколками. Похожи точно близнецы и различить можно лишь по цвету волос. Одна чёрненькая у другой наоборот волосы чуть ли не серебром отливают — день и ночь прямо.
— Ну и что вы красавицы делаете? — вежливо поинтересовался я.
