Выждав несколько минут, покуда чернила высохнут, князь скрутил лист в тугой свиток, снял с уголка пюпитра синюю нить, обернул грамоту в несколько витков. Затем капнул на нее со свечи немного воска, слегка подул и запечатал послание оттиском перстня, украшающего средний палец. Повел плечами, отступил к двери, толкнул створку:
– Эй, служивые, кто там сегодня на страже? Гонца московского призовите! Хватит ему бока пролеживать, пора и домой.
Не дожидаясь ответа, Дмитрий Юрьевич вернулся к пюпитру. Потрогал перо, чернильницу, похлопал ладонью по бумаге. Отступил к быстро темнеющему окну, попытался разглядеть происходящее за слюдяными пластинами. Недовольно поморщился:
– Пожалуй, сегодня выезжать уже поздно. Придется ждать утра.
Он покрутил свиток в руках, опустил было на подоконник – и тут же подхватил. Переложил из ладони в ладонь и снова опустил, на этот раз на пюпитр возле чернильницы. И снова тут же подхватил. Письмо словно бы жгло ему пальцы – и вместе с тем князь боялся выпустить его из рук, опустить, расстаться. Сокрытая в послании тайна казалась слишком важна, слишком опасна, чтобы открыться чужим очам, попасть в посторонние руки.
– Да что же там?! – наконец не выдержал он, снова направился к двери, однако створка распахнулась прежде, нежели он коснулся ручки.
– Прости, княже, – поклонился ему седовласый ключник. – Нет гонца московского, ускакал.
– Ты что-то путаешь, старый! – возмутился Юрий Дмитриевич. – Как посланец мог ускакать без моего дозволения?
– Воля твоя, княже, – не стал спорить слуга, – однако же ему на кормление крупы, мяса и рыбы я на кухне не выделял. Нет рта, нет расхода. Вестимо, холоп-то не твой, Юрий Дмитриевич. Поручение своего князя он исполнил, вот обратно на службу и поспешил.
– Без ответа? – гневно вопросил правитель. – Даже на словах не услышав, чего передать надобно?
– То ж не я промахнулся, княже, – осторожно напомнил хозяину ключник. – Сие отрок московский. Совсем мальчик, помнится, был. Чистое дитя. Мог и растеряться, перепутать. Коли тебе надобен гонец, Юрий Дмитриевич, я его скорейше сыщу. Куда скакать надобно, государь?
– Да… Да, сие верно, – спохватился правитель. – Ты не виноват. Вязать и держать московского отрока я не приказывал. Стало быть, умчался? Жаль.
– Велишь сыскать вестника до Москвы? – поняв, что гроза миновала, с явным облегчением поклонился правителю престарелый слуга.
– Какой вестник, старый? Ночь на дворе! – недовольно повысил голос князь. – Пропал отрок и пропал. Ступай!
Юрий Дмитриевич быстро подошел к печи, открыл дверцу и поспешно бросил жгущую ему пальцы грамоту в огонь.
Он слишком боялся разоблачения, чтобы оставить письмо там, где кто-то мог его прочитать, намеренно или случайно. То есть – оставить вообще хоть где-нибудь! Уж лучше написать его снова, нежели рисковать раскрытием подобного секрета!
Будет гонец – будет и письмо.
Спешить уже некуда – все решено и обратной дороги нет. Узнает Софья о его согласии неделей раньше или позже – какая разница? Так что суета тут совершенно ни к чему. Посланца надобно выбрать надежного, преданного, молчаливого и нелюбопытного.
А до тех пор…
Самый лучший тайник – это серый пепел на горячих углях.
Поперва Пелагея прижалась ухом к двери, прислушиваясь к происходящему внутри.
Трое юных стражников, одетых поверх дорогих шелковых рубашек в парчовые ферязи, покосились на нее с некоторым недоумением – однако делать замечания любимице государевой матушки не посмели. Слушает ключница и слушает. Стало быть, так и надобно.
– Тихо больно ныне у княгини… – наконец решила служанка и отворила створку. Заглянула внутрь, затем неслышно скользнула дальше, за порогом низко поклонилась: – Прости за беспокойство, великая госпожа, гонец из Галича вернулся.
– Зови! – кратко ответила Софья Витовтовна, отвернувшись от разложенных на сундуках отрезов парчи. Перевела взгляд на запыхавшегося паренька, слегка вскинула брови, словно спрашивая: где?
– Письма нет, великая госпожа, – призналась ключница и с силой толкнула мальчишку локтем в бок.
– Недовольство сильное князь Юрий Дмитриевич выказал, когда меня увидел, – поспешно поведал юный гонец. – Свиток брать не пожелал, а когда я о нем напомнил и вручил, то и читать-то не стал, к окну бросил. Про ответ и вовсе не сказывал.
– Не стал читать? – Княгиня-мать вздернула подбородок и выпрямилась.
Отрок, увидев, как у правительницы заиграли желваки, попятился от надвигающегося гнева. Однако гроза не спешила грохотать молниями. Царственная женщина сделала два шага вперед, провела пальцем по щеке вестника и почти спокойным голосом спросила:
– Где сейчас находится мой сын? Желаю его видеть. Без промедления!
Где мог находиться погожим зимним днем восемнадцатилетний юноша со своей шестнадцатилетней супругой? Разумеется, на горке, залитой на крутом склоне сразу за площадью перед парадным крыльцом Великокняжеского дворца!
