Власть человека не любит. И это чувство взаимно.
Все персонажи этой повести вымышлены, все совпадения – случайны.
– Имя?
– Валентина.
– Отчество?
– Аркадьевна. Фамилия – Воробьева…
– Фамилия не нужна. Только имена: ваше и родителей. Точная дата рождения?
– Пятое апреля тысяча девятьсот семьдесят…
Овен. Бедная ты моя овечка. Пожелтевший синяк под правым глазом, старательно замазанный крем-пудрой, но все равно заметный. Били левой. Обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки – муж постарался. Дальше можно не спрашивать, но ритуал надо соблюсти…
– Покажите, пожалуйста, ваши ладони. Вот сюда, на стол.
Что и следовало ожидать. Умница; наверное, круглой отличницей в школе была. Потом, конечно, институт – филфак или библиотечный. Здоровье от природы железное, хотя семейная жизнь его подкосила. Ничего, ты у нас всех врагов переживешь. На сексуальные удовольствия не падкая – чем же он привязал тебя этот задира-воробей, хлестко бьющий левой? Он еще не подозревает, пернатый, с кем связался – воля у этой бедной овечки железная. Просто растерялась поначалу. А решение уже принято – пришла за подтверждением. Ну и подруги, конечно, напели: "Валька, тебя точно сглазили или порчу наслали – ты такая красивая, умная, муж-красавец (обязательно красавец, такая за урода не пойдет), а сплошные нелады в семье…" Решила проконсультироваться на всякий случай – вдруг не придется делать то, что делать не хочется. Менять наладившийся ритм жизни, привычную обстановку, бросаться в неизвестное – кто это любит? Придется, девочка, – счастье на блюдечке никому в этом мире не подносят…
– Станьте, пожалуйста, к стене, руки по швам и закройте глаза. Молчите.
Действительно, красавица. Фигура точеная, а лицо даже этот старый синяк не портит. Черты тонкие, но без резких линий – мягкость и одухотворенность. Такие лица только у женщин этой страны. Она и в семьдесят будет красавицей. Если бы не твое прохладное от природы отношение к сексу, так просто я тебя отсюда не выпустил. Но ты же у нас женщина строгих нравов, тебе нужен муж и семья, а мы этого уже нахлебались… Одета со вкусом и во все дорогое – Воробей твой, видно, при деньгах, вот за что держишься. Ничего, при разводе ты его ощиплешь…
Закачалась. Быстро. И амплитуда маятника – ох и замордовал он тебя…
– Мне так еще долго?! Вот и характер прорезался. Давно пора. Но ты у меня постоишь – на мужа так надо было! Сразу. А не по бабкам бегать, порчу искать…
– Вам велено было молчать! Я скажу, когда придет время!
Резковато, пожалуй. Но иначе нельзя – такие ценят силу. Пусть постоит, пока с карточкой не закончу. Отвык я от писанины, плохо без Ани. Но и работать ей сегодня нельзя: когда у мага и чародея помощница с разбитым лицом, клиенты станут убегать. Какой ты кудесник, если у себя порядок не можешь навести…
– Пожалуйста, присаживайтесь.
Все, девочка, сейчас я тебя огорошу. Постановка диагноза – это мы умеем. Этим и живем.
– Слушайте меня Валентина, дочь Аркадия. Никакой порчи у вас нет.
Лицо вытянулось. Подожди, это только начало.
– Вам говорили, что есть? Не так ли? И сколько денег вы уже отнесли бабкам?
– Пятьсот долларов.
Заметь, ты мне не рассказывала, как по бабкам бегала. Первый мячик в нашу корзинку. Пока это пролетело мимо, но потом вспомнишь.
– Можете пойти и забрать деньги обратно – вас просто дурили.
Никуда ты, конечно, не пойдешь – кто любит в собственной дурости признаваться? Но о деньгах – это к месту. Пусть оценит, сколько я ей на будущее сэкономил. И скромный размер моего гонорара.
– Теперь дальше. Ваши боли в желудке – всего лишь гастрит на нервной почве, пройдет, как только решите свои семейные дела. (Ага, забирает, ты ведь мне о своем желудке – ни словечка. Ничего, сейчас добавим.) Что касается внематочной беременности, то и она следствие тяжелого стресса – вы не хотели этого ребенка. Операцию вы перенесли хорошо, но впредь будьте осторожны – у вас осталась только одна труба. Поэтому принимайте решение о следующей беременности, только когда в семье будет все хорошо. Не волнуйтесь, вы сможете родить второго. И третьего – если захотите…
Все. Милый Наум Львович, каждый раз, когда я вижу такие глаза у моих клиенток, мне хочется скакать на одной ножке и целовать ваши пухлые руки врача Божьей милостью. Жаль, что целовать можно только холодный медальон гранитного памятника загородного кладбища, где уже двадцать лет лежит под черной плитой доктор медицинских наук, изобретатель оставшейся невостребованной в советской стране методики экспресс-диагностики болезней по линиям рук. Тогда это считали шарлатанством. Простите, Наум Львович, что я это востребовал и в сугубо корыстных целях. Вашу долю отдам цветами…
– Теперь о главном. Разводитесь – и немедленно. Не тяните – само не рассосется. Делайте свою жизнь сами. Ко мне и бабкам больше не ходите – пустая трата времени и денег. Вот сейчас я коснусь вашей руки, и с этого момента все у вас будет хорошо.
Дернулась – энергетический поток прошел. Все, девочка.