– Моему товарищу все же удалось достать один снимок. Точнее, его копию, – Дориан полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда сложенный пополам листок, – а еще он прямым текстом сказал мне больше не лезть в это дело, если я хочу прожить долгую и счастливую жизнь. Но мне вполне хватило этого фото, чтобы все встало на свои места.
Детектив протянул мне листок. Развернув его, я обнаружила черно-белую копию фотографии. Качество было ужасным, но все же позволило четко разглядеть автомобиль отца.
– По официальной версии машина вашего отца слетела с дороги и перевернулась. Скажите, Николетта, что вы видите на снимке? Похоже ли, что в машину врезались?
Он прав. Никаких вмятин со стороны водителя или же на крыше не было. Но стекла разбиты. А по всему корпусу автомобиля виднелись черные пятна.
– Что это за точки? – провела я пальцами по бумаге и подняла взгляд на детектива.
– Пулевые отверстия. – Мои пальцы, державшие снимок, задрожали. Дориан, заметив это, накрыл их своей ладонью, а затем продолжил. Его следующие слова окончательно разбили мою прежнюю реальность: – Да, Николетта, его убили. Машину Томаса хладнокровно расстреляли. Очевидно, он находился в этот момент в ней.
– Боже, – с губ сорвался всхлип, и я прикрыла их свободной ладонью.
Слезы медленно потекли по щекам. Боль, что, казалось, утихла много лет назад, воспряла с новой силой. Одно дело – потерять папу по воле случая. Судьба, рок, фатум – называйте, как хотите. С этим я могла смириться. Другое – понимать, что у него отняли жизнь намеренно. Убили. Безжалостно, зверски.
– Мне жаль, – глаза Дориана полнились сочувствием, – я не знал, стоит ли говорить, но все же решил, что вы заслуживаете знать правду.
– Спасибо, – прошептала я. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, повторила уже более четко и громко, вкладывая всю свою благодарность в слова: – Спасибо, Дориан. Правда. Похоже, вы единственный, кто решился быть честным со мной.
– На вашем месте я бы тоже хотел, чтобы со мной были откровенны.
– Вы не пытались выяснить, кто это был? Кто… – следующие слова мне пришлось силой выталкивать из горла, – кто его убил?
– Нет, Николетта. Я последовал совету друга и не стал больше лезть в это дело. Решил, что жизнь мне все же еще дорога.
– Понимаю.
– К тому же, думаю, что единственный, кто может обладать достоверными сведениями о произошедшем, это непосредственный очевидец событий, – конечно, на какой-то миг я и забыла, что Марк тоже там был и наверняка все видел. Все знал. И врал мне. – Простите, Николетта, но сейчас мне уже действительно пора.
Когда Дориан заметил, как я направилась в сторону выхода вместе с ним, он жестом остановил меня.
– Не стоит. Я найду выход самостоятельно, – пожав на прощание мне руку, он покинул кабинет, а я так и осталась стоять возле двери, глядя в пустоту и сжимая в руке злосчастный снимок.
Медленно обернувшись, я наткнулась взглядом на возвышающийся портрет отца и спросила:
– Кто ты, незнакомец?
Остаток вечера я провела тут же, в кабинете. Развернув кресло лицом к портрету, смотрела на знакомые черты лица человека, который теперь казался таким далеким. На столе лежала папка, которую оставил Дориан, а также конверты с письмами из сейфа и кольцо, но я не спешила приступать к их изучению. Хотелось для начала попытаться навести порядок в голове. Но попытки разложить по полочкам всю информацию, которая вывалилась на меня за этот день, не увенчались успехом. Мозг не желал воспринимать новую действительность. И все же кое-что стало очевидным. Простая мысль, которая уверенно пульсировала внутри, – вся моя жизнь окутана ложью. С самого детства. Меня будто поместили под стеклянный купол и тщательно охраняли его. Было ли хоть что-то настоящее в этой паутине из тщательно продуманных реплик и действий главных персонажей?
Сжав до боли руки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, я твердо решила, что рано или поздно выясню всю правду. И об убийстве отца, и о таинственной деятельности Красных Драконов. Пусть моя жизнь не станет прежней, но в ней хотя бы не будет лжи. С этим намерением я уверенно потянулась к конверту с надписью «для Николетты», вскрыла его и погрузилась в чтение.
Со свистом рассекая воздух, острый наконечник дротика достиг своей цели. Десять очков.
– В яблочко! – Альберт хлопнул меня по плечу. – Черт, дружище, все еще не понимаю, как ты это делаешь. Ты когда-нибудь промахивался?
– Когда мне было пять лет, – ухмыльнулся я и, забрав из его рук бутылку эля, приложился к горлышку.
– Мне бы твою меткость.
– Годы практики, – хоть мы и находились в одной из VIP-комнат на втором этаже клуба «Девоншир», стены все равно сотрясались от басов, а сквозь перекрытия доносились пьяные голоса посетителей, так что приходилось повышать тон, чтобы Альберт меня услышал, – знаешь ли, в подвале Герарда других развлечений не было. А учитывая, как часто он меня там запирал, – я встретился взглядом с другом, – дальше можешь сделать выводы сам.
