— Я снимаю психологические триллеры, — возразил Алекс. — А ты тогда была психологически раздавлена и уничтожена. Именно благодаря тебе нас занесло в какой-то идиотский бар, где мы познакомились с этой… Как ее? Ну, со стриптизершей…
— Сумасшедшая Дейзи. Ее звали Сумасшедшая Дейзи, — подсказала Лаки, с удовольствием вспоминая чернокожую стриптизершу, к которой они оба прониклись неожиданной симпатией.
— Точно! — Алекс рассмеялся. — Ты еще упрашивала меня, чтобы я нашел ей работу.
— А ты упрямился и капризничал, — напомнила Лаки.
— Да, это была та еще ночка, — с чувством сказал Алекс и улыбнулся. — Удивительно, как ты все запомнила. Мне порой казалось, что ты уже ничего не соображаешь и движешься только на автопилоте.
— Зато ты был трезв как стеклышко, — парировала Лаки.
— Вообще-то, ты недалека от истины, — согласился он. — Мне пришлось держать себя в руках, ведь кому-то надо было вызволять нас из той неприятной ситуации.
— Врешь ты все, — с удовольствием сказала Лаки.
— Вовсе нет. — Алекс покачал головой. — Я был трезв, и, наверное, именно поэтому я лучше тебя помню, как мы предавались безумной страсти в крошечном мотеле, который попался нам по пути. А утром… Утром тебя уже не было.
Лаки перестала смеяться.
— Ты не должен был упоминать об этом, Алекс, — серьезно сказала она. — Ведь мы же договорились! К тому же я напилась и не соображала, что делаю.
— Жалкая отговорка. Вот не думал, что услышу от тебя что-нибудь подобное, — сказал он, качая головой.
— Это не отговорка, а факт. Я действительно выпила больше, чем следовало. Да и ты тоже был хорош. Насколько я помню, мы даже не занимались любовью по-настоящему. Тебе, наверное, это просто приснилось.
— Спасибо, дорогая! Вот не знал, что ты обо мне такого мнения!
— И все-таки каков будет твой окончательный ответ?
— Насчет чего?
— Ведь тебе это приснилось, Алекс?
— Если тебе от этого лучше, то — да, приснилось.
Некоторое время они снова ехали молча, потом Алекс спросил:
— Ты говорила об этом Ленни?
— Разумеется, нет!
— Тогда почему он так меня ненавидит?
— Он вовсе тебя не ненавидит. Он…
— Извини, Лаки, мне лучше знать, — твердо возразил Алекс.
— Уверяю тебя, он прекрасно к тебе относится, — не сдавалась Лаки. — Мы трое — друзья, и…
— Мы были друзьями в течение месяца или двух после его возвращения с Сицилии, но потом все вдруг изменилось. Ты, наверное, тоже это заметила…
— Но Ленни любит тебя, Алекс!
— Чушь! Я уверен — он знает.
— Но ему просто неоткуда было узнать! Я ничего ему не говорила.
— Пусть так, и все же… — Алекс снова немного помолчал. — Кстати, чем он занимался, пока сидел в пещерах? Онанировал, глядя на свою тень на стене?
— Послушай, Алекс, ты… нехорошо говоришь. С твоей стороны это, ..
— Я знаю, — перебил он ее. — Как насчет той девушки, которая его спасла? Она сделала это ради его прекрасных зеленых глаз?
— Между ними ничего не было.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что так мне сказал Ленни, а я ему верю.
— Хорошо, если ты так считаешь, я тоже буду так считать. И все же…
— Может быть, мы все-таки прекратим этот дурацкий разговор, Алекс? Уверяю тебя, ни к чему хорошему он нас не приведет.
— Хорошо, Лаки, как скажешь.
Только выйдя из дома и сев в машину, Ленни сообразил, что ему некуда поехать. У него не было никакого плана. Кроме того, ему вдруг стало ясно, что Лаки права: он срывал на ней свое дурное настроение, хотя она была абсолютно ни при чем.
Но он не прислушался к доводам здравого смысла и добился-таки своего: Лаки впервые упомянула о разводе.
Воспоминание об этом снова разбудило в нем уснувшую было обиду. Как она могла! В такой момент! Неужели Лаки не понимает, что он сейчас испытывает?!
«Да, — раздался в его голове какой-то тихий, но очень уверенный голос. — Лаки все прекрасно понимает, а вот ты — осел! Ты уже почти два месяца ведешь себя как настоящая скотина и изводишь ее ни за что, ни про что. И Лаки будет совершенно права, если разведется с тобой».
Успокоиться — вот что было ему необходимо.
Успокоиться и собраться с мыслями. Вернуться домой, попросить у Лаки прощения и попытаться жить нормальной жизнью, потому что, даже если он похоронит себя заживо, изменить случившееся он все равно не сможет.
Размышляя подобным образом, Ленни бездумно колесил по улицам Лос-Анджелеса, пока наконец ему не пришло в голову остановиться на ночь в «Сансет Маркиз». Провести хотя бы эту ночь в одиночестве пошло бы ему на пользу, да ему и не привыкать. Ведь сумел же он выдержать несколько месяцев в подземных пещерах на Сицилии, где не с кем было даже словом перемолвиться!
