— Ну да, — откликнулся он. — Мне, оказывается, очень нравится кочевая жизнь. Номера в отелях такие одинаковые, такие безличные, что, переезжая из одного в другой, даже не замечаешь разницы. И от этого кажется, будто время остановилось.
Лаки фыркнула.
— Ленни Голден, не забывайте, что вы не только муж, но и отец. У вас трое детей, которых вы по закону обязаны воспитывать, в том числе и личным примером. — Она лукаво улыбнулась. — Все, Ленни, дорогой, ты попался, и теперь тебе не выбраться.
— О-о-о!… — простонал Ленни, театрально хватаясь за голову. — О, горе мне, горе!
— Разве так плохо быть семейным человеком?
— Плохо, если только ты не женат на такой женщине, как Лаки Сантанджело. Ты ее случайно не знаешь? Говорят, она умница, красавица и чертовски хороша в постели. Вот только готовить она не любит и не хочет. Наверное, не умеет, — поддел он, но Лаки не поддалась на провокацию.
— Увы, нет в мире совершенства, — хладнокровно заметила она, выбираясь из постели и разыскивая меню. — Что бы ты хотел на завтрак?
Я бы, пожалуй, заказала омлет.
Ленни откинулся на подушки, с удовольствием рассматривая ее стройное, гибкое тело. Сейчас Лаки казалась ему такой же прекрасной, как и в тот день, когда они впервые встретились.
— Омлет? Но это же просто смешно, Лаки!
Кормить взрослого мужчину омлетами… Мне нужен гамбургер… нет, лучше два гамбургера. Потом мне нужна баранья отбивная с картошкой, салат из креветок, чашка черного кофе с сахаром и сливками и пирожное. А хлеба можно всего один кусочек, — закончил он благодушно и хлопнул себя по животу.
— Это не муж, а какая-то утроба ненасытная! — воскликнула Лаки и, найдя меню на туалетном столике, юркнула обратно в кровать. — Между прочим, я имею в виду не только еду.
— По-моему, ты должна быть очень довольна, что после стольких лет брака твой муж все никак не может насытиться, — заметил он.
— А я довольна, — улыбнулась Лаки. — Нет, даже больше… Скажу тебе по секрету, Ленни, я не просто довольна, я — счастлива!
— И я счастлив. С тобой, — сказал Ленни.
— Вот как? — Лаки отложила меню и ловко уселась на Ленни верхом, прижав его плечи руками к подушке. Ей было очень хорошо от того, что Ленни вернулся. В эти минуты она могла думать только об этом и… об Алексе. Она провела с ним вчерашний вечер, но только потому, что рядом не было Ленни, а ей было очень плохо одной. Они встретились как друзья и как друзья расстались, потому что… Потому что никто никогда не сможет встать между ней и Ленни.
— Скажи, — неожиданно спросила она, — о чем ты думал, когда тебя похитили?
Ленни озадаченно уставился на нее.
— О чем? Я не помню, ведь это было так давно.
— Вспомни, — продолжала она настаивать. — Ведь должен же ты был о чем-то думать. Не может быть, чтобы ты просто сидел и ждал конца.
— Я действительно сидел в основном на полу, — улыбнулся Ленни. — На тонком соломенном тюфяке, от которого пахло лошадиной мочой. А думал я о тебе и о детях. Я… я боялся, что больше никогда вас не увижу.
— А эта девушка, которая помогла тебе бежать? Неужели ты не думал о ней? Как, кстати, ее звали?
— Я… я не помню.
— Врешь, Ленни Голден. Я прекрасно знаю, что ты врешь.
— По-моему, ее звали Клаудия.
— Да, конечно, Клаудия… — Лаки ненадолго замолчала. — Скажи, а что… что ты думал о ней?
Ведь ты был совершенно один, и Клаудия была единственным человеком, с которым ты мог как-то общаться.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Тело Ленни слегка напряглось, и Лаки сразу это почувствовала.
— Иногда, — сказала она, — меня это не то чтобы тревожит, но… Пойми, я была здесь совершенно одна, я думала, что ты умер, и…
— К чему ты клонишь?
— Что между вами было, Ленни? Между тобой и этой… Клаудией?
Ленни медленно покачал головой.
— Ты сошла с ума, Лаки. Просто спятила!
— Скажи, она хоть была симпатичная?
— Что-что?
— Клаудия была красивая?
— Она была страшна как смертный грех, — выпалил Ленни без промедления.
— И ты ее не пожалел? — Лаки покачала головой. — Такую бедную, некрасивую, одинокую?
— Перестань, Лаки, это уже не смешно, — неожиданно разозлился Ленни. — Я не хочу больше говорить на эту тему. Мне… тяжело вспоминать о том, что случилось.
— Хорошо, хорошо, не буду, — поспешно сказала Лаки и, наклонившись, поцеловала его. — Передай-ка мне телефон — я закажу нам завтрак.
Алекс Вудс уже забыл, когда он в последний раз звонил Пиа. В его представлении ни одна женщина не могла идти ни в какое сравнение с Лаки Сантанджело, о которой он думал почти постоянно. Память то и дело возвращала Алекса к одной-единственной ночи много лет назад, когда он раз и навсегда понял, что Лаки — его идеал.
Она могла буквально все — воспитывать детей, руководить студией, строить отели и многое, многое другое. Именно поэтому он и предложил ей снимать фильм вместе. И трудно было заранее сказать, кто из них будет в этом деле главным. Во всяком случае, опыт Лаки, ее связи в киномире, ее энергия, наконец, могли существенно облегчить ему работу.
