Видно, что очень хорошо готовился, пока добирался до Кадии, раз решил воспользоваться моей с братом главной слабостью — временем.
Нам осталось всего несколько месяцев до моего совершеннолетия, до которого нам нужно проделать колоссальную работу над городом. Нужно основательно подготовить город к тому, что на него сбегутся всякие безземельные псы, что захотят «по праву сильного» отобрать его.
А я не могу позволить всякой швали покушаться на многолетние труды моих родителей!
Но и позволять этим индюкам себя задерживать тоже нельзя! А они могут легко и просто это сделать, ведь если наш конфликт вырастит в проблему страны, то нам придётся посылать просьбы Совету Корделии и главам Еремии о том, чтобы они собрали делегации для решения этой проблемы.
И конечно же мы её сможем выиграть этот "суд", присланным псионикам только и нужно, что прочитать часть дозволенных воспоминаний. Но пока они соберутся, пока прибудут, пока всё с компенсацией решится... непозволительно много внимания будет тратиться на это.
Да и послать их из города к хренам не могу, ведь тогда уже и с меня за нарушение законов о «взаимоотношении с иностранными гражданами» могут по голове огреть...
А заодно ведь весть об этом инциденте разнесётся на всю страну. А это такой плевок по и так не очень хорошей репутации...
...Только вот есть один момент, о котором они сами так красноречиво проговорились Анхелю.
— Понимаю, это займёт до ужаса много времени, — горестно я вздохнул, от чего паладин сразу нацепил на себя улыбку, готовясь рассказать свой ультиматум. Но я его опередил. — Но ладно, так уж и быть.
— ...Простите? — единственное что вымолвил рыжий, чья довольная мина мне на радость поменялась на глубокое удивление. — А... ваше время...
— Ну что ты! — всплеснул я рукой. — Я готов им пожертвовать для выяснения истины. Вызовем людей из моей страны и Еремии, они приведут псиоников, а те в свою очередь проверят помять того де капитана и выяснят все обстоятельства. А заодно узнают про ваш визит, твою ауру... и очень интересный разговор, который здесь вёлся...
И вот тут уже до Бальмура дошло кто больше всех от этих разбирательств пострадает. Конечно, я потеряю кучу времени и приобрету ненужную мне пока "популярность". Но вот паладинчики получат по башке ещё сильнее от своего высшего духовенства — пришли просто забрать «Искру», а в итоге раскрыли целому миру их подковёрную войну с демонами.
Так что из нас двоих в большей жопе от этого разбирательства окажутся паладины.
— Это... это бесчеловечно! — воскликнул паренёк с синими волосами, смотревший на мою фигуру выпученными глазами, словно увидел гарпию без перьев. — Вы же подвергните человечество массовой панике!
— Вы нам угрожали, неуважаемые, — хмыкнул я в лицо, кажется, Эрелиму. — Теперь пожинайте плоды своих деяний. Ведь «каждому в итоге воздастся по заслугам».
Готов свой замок поставить, рыжий прикладывал титанические усилия, чтобы не всечь мне. Но пока держался, плюс на него оказывал давления телохранитель.
— И как же вы предлагаете решить нашу проблему? — проскрежетал зубами мужик, сжимая кулаки.
— Не надо обобщать, проблемы у вас, — прикрыл я рукой лицо, "пытаясь" скрыть улыбку за ней. — Но у меня есть её решение. Вы платите нам за все свои косяки, на главной площади публично извиняетесь перед моим родом за все доставленные неудобства и сразу же сваливаете из моего города.
— Лорд...
— Уговорил, даю вам весь оставшийся вечер и ночь на сборы и отдых. Я же не зверь — отправлять вас в поход по нашим опасным землям уставшими будет слишком жестоко.
— Лорд...
Повисла тишина.
Не мёртвая и даже не напряжённая — та самая, что напоминает тонкую нить, что сдерживает всех от решительных действий.
Орикс и Люм мгновенно схватились за рукояти мечей, приготовившись к возможной мясорубке; Анхи ухватился за моё плечо, готовясь если что откинуть назад и стать моим щитом; мелкие паладинчики замерли восковыми фигурами, не смея даже дышать.
А главный фанатик смотрел мне в глаза и прожигал ни ненавистью и презрением, а кристально чистым желанием убить.
Доводилось видеть подобные глаза у ветеранов войны. Вступая в бой, они не неслись с пеной у рта как варвары севера, не входили в раж битвы, не пьянели от запаха крови. Они с холодным разумом следовали к своей цели, снося на пути всё, что мешало им достичь её. Неважно кто или что стояло перед ними. Они это уничтожат. Разрубят, раскромсают, сожгут в праведном огне. Даже если их целью будет семнадцатилетний пацан.
Сталкиваясь с такими глазами, ты чувствуешь на своей шеи обжигающий холод меча, что готов снести тебе голову. Страшное чувство...
— Орикс, — не отводя глаза от рыжего, заговорил я холодным тоном. — Отруби парням пальцы.
Грузное тело «Графа», ни произнеся ни единого слова, повиновалось приказу и молча двинулось в сторону что-то закричавших паладинов.
— Мальчишка, да что ты себе... — рыкнул Бальмур, делая полушаг и уже потянувшись к мечу на поясе.
