Короче, я психанул. Судя по ударам, Гимаев с помощью эхолокации «видел» всё отлично. Я же различал только запах корпуса и кулаков. В остальном полагался на боевой опыт. Поэтому моя слепая атака произвела такой эффект.
Я кинулся навстречу. Заблокировал удар, второй, третий. Увернулся от четвёртого. Талгат всё видел и бил качественно, но меня уже накрыло. Отразив атаку, я тремя быстрыми ударами «пробежался» по телу противника. Сначала отключил плечо: правая рука Талгата безжизненно повисла. Потом сбил ему дыхание, зашёл за спину и ударом в поясницу отключил ноги. Клянусь, никогда больше не смогу повторить эту серию приёмов закрытыми глазами, да ещё на такой скорости! Говорю же, психанул.
Гимаев не успел упасть, как я уже схватился за медузы, пытаясь сдёрнуть с себя чертовы шоры.
– Как их снять?!
Талгат не ответил, ему понадобилось время, чтобы прийти в себя. Я бросился к куполу, планируя сбить его. Дурацкая затея. Защитный купол устанавливают не для того, чтобы его можно было уничтожить ударами кулаков.
– Ловко, Модест Альбертович, – пришёл в себя Гимаев. – Надо признать, что…
– Почему я ничего не вижу?!
– Сейчас, – Талгат ещё не отдышался. – Мне нужно признать своё поражение. Сейчас. Я поднимусь на ноги… А что с ними?
Чёрт! Времени для объяснений нет. Онемение пройдёт минуты через три. Поздно! Не зная, как правильно, я для надёжности встал на колено, поднял руку вверх и заорал, что есть мочи.
– Сдаюсь! Я, Модест Альбертович Ермолов, признаю своё поражение в слепом поединке. Я проиграл! Победил Талгат Гимаев. Слово боярина!
Медузы моментально исчезли. Купол замигал и я, не дав опомниться притихшим, а точнее офигевшим трибунам, бросился в сторону опасности.
Завороженный зонтик завис над Букреевым-старшим. Мой крик о сдаче ввёл всех в ступор. Поэтому парень с девушкой, стоявшие рядом с Букреевым, перестали прыгать. Они пытались поймать одуванчик, но неожиданный исход дуэли отвлёк внимание. Этого хватило. Я заметил, как зонтик спикировал вниз и ударился об голову Букреева.
Две моментальные мысли. Первая. Ольгович телекинезом направлял полёт одуванчика. Неужели Рогнеда? Вторая мысль. Ничего хорошего касание не принесёт. Надо бежать на помощь, а потом разберёмся, что к чему. Во время забега я заметил, как голова Букреева задёргалась. Нет, не успею! Прыжки! Мне хватило двух. Я успел подхватить голову Станислава до того, как она в эпилептическом припадке разбилась о трибуну.
– Стас!
К нам подбежал Букреев-младший. Он наклонился над братом, но неожиданно бросился обратно, закричав, что есть мочи.
– Зомбезиум!
Сначала я подумал, что все в панике разбежались. Зрители, услышав крик Святослава, моментально отпрянули на несколько метров. Потом понял, что это не паника. Несмотря на то, что половина курсантов отбежала совсем далеко, а несколько человек вообще понеслись в главный корпус интерната, десять самых смелых приняли боевую стойку. А трибуна администрации вообще удивила. В полном составе побежала в нашу сторону… на бегу доставая оружие: от пистолетов до поясных кортиков.
Стала понятна причина крика. Лицо Букреева-старшего пожелтело. Ядрёно-жёлтый цвет, как будто грим наложили. Нельзя игнорировать реакцию окружающих, тем более учителей. Поэтому я собрался отпустить Стаса и отбежать подальше, как неожиданно Букреев-старший схватил меня за руку и надрывающимся голосом произнёс.
– Модест, им нужен Святослав! Они хотят его к себе. Я выступил против. До этого отказался убивать твою семью. Это второй отказ. Меня приговорили. Панкратов и твоя сестра… Их прячут в… – он опять затрясся и из последних сил добавил. – А теперь беги, беги, беги.
Очевидно, что ворожба захватила Букреева. Судя по реакции окружающих, ворожба редкая и опасная. Я был бы рад убежать, но Стас не оставил мне шансов. Рука плотно обхватила кисть. Наконец, неизвестный мне зомбезиум окончательно занял место дворянина. К ярко-жёлтой коже добавились язвы. Зомбезиум зашипел, схватил второй рукой и мощно прыгнул со мной на противоположную трибуну.
До того момента, как мой позвоночник сломался бы от удара об трибуны, оставалось три секунды. Катапульты нет, звуковой нокаут от приземления на бетонные ступени не спасёт. Ослепление, прыжки, всё тоже без толку. Можно, конечно, подобающе запахнуть. Таким ядрёным испугом. Но цитрусовые не к месту, а по-другому я ещё не умел. В последнюю секунду нашёл силы, чтобы пошутить над своим положением. Потому что заметил спасение.
Как сказал погибший Фролов: «Стоим. Интернат. Братство. Вместе». Сразу три умения и одно зелье полетели мне на выручку. Тёмные нейроны и замедление времени помогли рассмотреть всю помощь в подробностях.
Во-первых, водяной шар, диаметров метра три. Задумка хорошая. Могло сработать, как бассейн, смягчающий удар. Однако применил водяной шар неизвестный мне курсант немного правее. Простыми словами, промазал. Но главное, шар, не дождавшись нас, тут же лопнул, окатив не успевших убежать школьников водой.
