— Чистая правда, сэр, я слышала — кто-то ка-ак чихнет! И это чиханье было не простое, нет, не простое.
Все, связанное с убийством, не простое, а особенное. И выстрел был какой-то особенный. И чихнул кто-то как-то необыкновенно. Думаю, это было фирменное чиханье, специально для убийц. Я спросил девушку, когда это было, но она определенно сказать не могла — кажется, где-то между четвертью седьмого и половиной. Во всяком случае, «до того, как хозяйке позвонили по телефону, и ей стало плохо».
Я спросил, слышала ли она какой-нибудь выстрел. Она сказала, что стрельба поднялась — просто жуть! После этого доверять ее показаниям не приходилось.
Я подошел почти к самой калитке нашего сада, но решил навестить сначала своего друга.
Взглянув на часы, я увидел, что у меня как раз хватит времени до вечерней службы. Я пошел по дороге к дому Хэйдока. Он встретил меня на пороге.
Я снова заметил, какой у него измученный, изможденный вид. Последние события состарили его до неузнаваемости.
— Рад вас видеть, — сказал он. — Какие новости?
Я рассказал ему то, что мы узнали про Стоуна.
— Вор высокого класса, — заметил он. — Да, это многое объясняет. Он читал кое-что, но в разговорах со мной иногда ошибался. А Протеро, как видно, сразу его раскусил. Помните, как они поссорились? А девушка — как по-вашему, она в этом тоже замешана?
— По этому поводу определенного мнения нет, — сказал я. — Я, со своей стороны, считаю, что девушка тут ни при чем.
— Она призовая идиотка, — добавил я.
— Ну нет! Я бы не сказал. Она себе на уме, эта мисс Глэдис Крэм. Исключительно здоровый экземпляр. Вряд ли станет докучать представителям медицины, вроде меня.
Я сказал ему, что меня очень беспокоит Хоуз, и я хотел бы, чтобы он уехал, переменил обстановку, отдохнул как следует.
Я заметил, что после моих слов доктор как бы замкнулся. Ответ его прозвучал не совсем искренне.
— Да, — уклончиво протянул он. — Думаю, это будет самое для него лучшее. Бедняга. Бедняга.
— А мне казалось, что он вам несимпатичен, — сказал я.
— Конечно, не очень. Но мне жаль многих людей, которым я не симпатизирую. — Минуту или две спустя он добавил. — Мне даже Протеро жалко. Бедный малый — никто его не любил. Был чересчур упоен собственной праведностью, самовлюблен, никого слушать не хотел. Малоприятная смесь. И он всегда был таким, даже в молодости.
— А я и не знал, что вы с ним были знакомы.
— Да, был. Когда мы жили в Вестморленде, я там неподалеку практиковал. Много воды утекло. Почти двадцать лет назад…
Я вздохнул. Двадцать лет назад Гризельде было пять лет. Странная штука время…
— Вы мне все сказали, что хотели, Клемент?
Я вздрогнул и поднял глаза. Хэйдок внимательно смотрел на меня.
— Есть еще что-то, да? — сказал он.
Я кивнул головой.
Когда я шел сюда, я не был уверен, стоит ли говорить, но теперь решил, что надо все сказать. Хэйдок мне очень по душе. Прекрасный человек, во всех отношениях. То, что я был готов сообщить, могло ему пригодиться.
Я передал ему разговоры с мисс Хартнелл и мисс Уэзерби.
Выслушав меня, он надолго погрузился в молчание.
— Это правда, Клемент, — сказал он наконец. — Я старался оградить миссис Лестрэндж от всяких огорчений, насколько это в моих силах. Ведь она старый мой друг. Но это не единственная причина. Медицинская справка, которую вы все считаете подделкой, — вовсе не подтасовка.
Он опять замолчал, потом торжественно произнес:
— Это должно остаться между нами, Клемент. Миссис Лестрэндж обречена.
— Что?
— Она умирает. Ей осталось жить, по моим соображениям, месяц, не больше. Теперь вас не удивляет, что я хочу избавить ее от назойливых, мучительных допросов?
Он продолжал:
— Когда она свернула на эту дорогу в тот вечер, она шла сюда — в мой дом.
— Вы об этом никому не сказали.
— Не хотел пересудов. С шести до семи у меня приема нет, и это все знают. Но я даю вам слово, что она была здесь.
— Но, когда я за вами пришел, ее здесь не было. Помните, когда мы нашли убитого.
— Не было. — Он сильно смутился. — Она уже ушла — у нее была назначена встреча.
— Где была назначена встреча? У нее в доме?
— Не знаю, Клемент. Слово чести, не знаю.
Я ему верил, но…
— А что если повесят невиновного? — сказал я.
— Нет, — возразил он. — Никого не повесят за убийство полковника Протеро. Поверьте мне.
Как раз это мне и не удавалось. Но все же он говорил с такой убежденностью…
— Никого не повесят, — повторил он.
— А тот малый, Арчер…
Он раздраженно отмахнулся.
— Да у него не хватит ума стереть отпечатки с рукоятки.
— Может статься, — сказал я неуверенно.
Тут я вдруг вспомнил о маленьком коричневом кристалле, который нашел в лесу, вынул его из кармана и протянул Хэйдоку — не знает ли он, что это такое?
— Гм-мм, — он немного замялся. — С виду похоже на пикриновую кислоту. Где вы его подобрали?
— А это, — отвечал я, — секрет Шерлока Холмса.
Он улыбнулся.
— А что это такое — пикриновая кислота?
— Взрывчатое вещество.
— Это я знаю, но, мне кажется, у нее есть и другое применение?
Он кивнул.
— В медицине — применяется в примочках от ожогов. Прекрасно помогает.
Я протянул руку, и он как-то неохотно вернул мне кристалл.
