— Не знаю… — мотаю головой. Не могу говорить. Оказалось, я совершенно не готова… к свалившемуся на меня Морозову. К тем эмоциям, что вызывает во мне. Через край…
Ян начинает целовать влажные дорожки, оставленные слезами, мое дыхание сбивается…
— Не надо слез, пожалуйста, — умоляюще просит Ян. — Я что-то не так сделал? Просто скажи…
— Нет… все хорошо. Просто я слишком… слишком ждала.
— Как это?
— Не знаю как объяснить…
Чувствую себя косноязычной, глупой. Любимый со мной, он ласков, внимателен, а я тут сырость не пойми с чего развела…
— Я знаю, что не с того начал, — вздыхает Ян. — Прости… не сдержал себя, снова…
— Нет! Ты нравишься мне такой…
— Какой?
— Несдержанный.
Кладу руки ему на грудь.
— Ты нравишься мне любым, — признаюсь тихо.
— Ты уверена? — его голос звучит грубовато-взволнованно. — Это признание?
— А тебе оно нужно?
— Да… Как ничто в этой жизни. Скажи еще раз, пожалуйста.
Мне страшно. Он хочет, чтобы я открыла душу первой… Это все равно что по канату над пропастью, без страховки. Но сейчас мне почему-то не страшно…
— Ты нравишься мне, Морозов. Больше чем…
— Да? — подталкивает мягко, чтобы продолжала. Сглатываю, поднимаю голову и прямо смотрю в любимые темно-карие глаза.
— Я люблю тебя.
После моего признания между нами виснет пауза, которая пугает меня. Я выпалила слова любви, не подумав о страховке… не успев задуматься, что услышу в ответ. И сейчас меня начинает трясти мелкой дрожью. Хочется расплакаться, потому что душу вывернула, а он…
— Рита, что с тобой? — мягко спрашивает Ян. — Ты…
— Ничего, все нормально, — пытаюсь выдавить улыбку. Но Яна не проведешь. Подходит, берет мое лицо в ладони и внимательно вглядывается в мои глаза.
— То что я сейчас услышал… самое дорогое в этом мире, понимаешь? Самое драгоценное…
— Ясно, вот только обычно, — осекаюсь и хлюпаю носом.
— Обычно…? — повторяет с вопросительной интонацией Ян.
— Обычно в ответ следует тоже признание, — улыбаюсь горько.
Морозов улыбается.
— Ничего смешного?
— Дурочка, так вот почему ты выглядишь расстроенной?
— Считаешь, что не должна?
— Нет конечно!
— Не должна ждать слов любви? — меня охватывает обида.
— Я любил тебя со школьной скамьи. Это не поменялось со временем, понимаешь. НЕ ПОМЕНЯЛОСЬ, Увы, я пытался, и не смог, — вздыхает Морозов, а меня затапливает горячая волна счастья.
— Ты мне веришь, Тамирова?
Ян настолько очарователен в этот момент, что с трудом сдерживаю улыбку, наклоняюсь вперед и кладу руки ему на голову. Смотрю в его лицо, в глаза, которые светятся сейчас нежностью и любовью. И понимаю, что это самый счастливый момент в моей жизни. Момент откровения…
И снова горячие долгие поцелуи, ласки до полного изнеможения, долгое и томное соитие глаза в глаза… когда вместо слов говорят наши тела, которые никак не могут насытиться друг другом. Но все же, наступает момент, когда мы полностью обессилены. Некоторое время лежим в полном молчании… А потом Ян снова удивляет меня:
— Даже если бы я не был так по уши зациклен на тебе, все равно бы женился, — признается смущенно.
— Ну знаешь, так себе признание! — фыркаю возмущенно, и легонько бью кулачком в его грудь. Мы полностью обнажены, лежу сверху, и кажется, не чувствую ни одной косточки в своем теле. Абсолютная невесомость. Усталость, опустошение. И в то же время эйфория. Не заснуть…
— Мне трудно говорить об этом, — вздыхает Ян. — Все еще не знаю как реагировать… На все произошедшее. Осознать, что у меня есть дочь… Которую я умудрился принять за сына. Даже в свидетельство о рождении не заглянул… То есть… мать Дарины прямо трясла им перед моими глазами… а я смотрел в него и ничего не видел. Она все время что-то говорила, причитала. Я вышел от нее как пыльным мешком огретый. Идиот…
— Похоже эта дама знаток тонких психологических приемов, — хмурюсь. Меня всегда расстраивают и раздражают мысли об этой жуткой женщине. — Не понимаю, неужели она правда верила что мальчика ты возьмешь охотнее? Мне Сашка рассказала про ее план… Полная дикость! Знаешь, хочется поехать к ней и поговорить «по душам» так сказать.
— Не стоит к ней ехать, — вздыхает Ян. Не знаю откуда она набралась всего этого, уже не важно. Я все равно себе не прощу…
— Ты не виноват! Могу себе представить, в каком стрессе ты был! Представляю каково тебе было, приезжаешь вот так на пол часика по просьбе старой знакомой и тут бабах, подарочек — ваш малыш, получите распишитесь.
— Ты права, я в слишком в сильный цейтнот попал. Тут и стройка, на которой проблемы. И ты… Я настолько был захвачен тобой, нашими отношениями, ни о чем другом не мог думать… Да и сейчас не могу. Ты всегда срываешь мне планку, Рита. Сводишь с ума… Подумать только… теперь я отец… это… трудно осмыслить… Никогда не думал об этом. И уж точно не с Дариной. Хотя начал отношения с ней, потому что она немного напоминала тебя, внешне, мимикой, жестами, — глухо признается Ян. — Везде ты. Даже в этом…
Остаток ночи мы разговариваем, едва слышными, глухими от сонливости голосами. Я рассказываю Яну о его дочери, всего пара недель, но уже так много чего можно рассказать об этой чудесной малышке.
