- Долбанные дураки! Этот человек будет держать вас друг друга за глотки через несколько дней! А ты, брат, сколько еще времени тебе осталось до того, как с тобой произойдет несчастный случай на охоте, который освободит дорогу нашему дяде к трону!
Когда чувство подозрения, что его могли обмануть, застыло в глазах его брата, Кальг заговорил снова, его тон был теплым, в отличие от слов, описывавших судьбу потенциального узурпатора.
- Он вообще-то прав, господин. ты действительно очень глуп, если у тебя не хватило здравого смысла встать на сторону своего брата-короля, но это всего лишь урок, который ты усвоили слишком поздно. И теперь, когда я задумываюсь над этим вопросом, я подозреваю, что несчастный случай с меньшей вероятностью решит все вопросы, учитывая, что у нас будут две жертвы, которые нужно будет оплакивать ... - Он замолчал, его взгляд упал на бледного сына человека, едва достигшего подросткового возраста. - Нет, я ошибаюсь, конечно, но скорее всего должны будут быть три жертвы, не так ли?
Он повернулся к дяде обоих мужчин, вопросительно разведя руки.
- Может быть, семейная ссора из-за избытка вашего превосходного пива могла бы стать веской причиной для того, что заставить вас занять трон, очевидно, с величайшим нежеланием? – Он повернулся к распорядителю - Как вы думаете, король Брем?
Oceanus Germanicus (Германское Море), апрель 184 г.
- Меркурий? Меркурий - крылатый посланник, верно? - Старший центурион Первой Тунгрийской когорты с усталым недоверием покачал головой и провел рукой по густым черным волосам. - Мы прошли весь путь от Дакии до берега Германского моря, более тысячи миль не взирая на любую погоду от палящего солнца до ледяного дождя, и теперь единственное, что отделяет мои ботинки от родной земли - миля или две тумана… ну и вода… - Он вздохнул, покачав головой, глядя в густой туман. – Так, что кто бы мог подумать, что этот гребаный корабль под названием «Меркурий» с более чем сотней здоровенных парней на веслах будет двигаться не намного быстрее, чем самый медленный солдатский марш. В конце концов, это все же дурацкий военный корабль, так что все, что нужно сделать его капитану, - это заставить его прыгать по волнам немного быстрее.
Трибун Скавр со снисходительной улыбкой повернулся к своему коллеге Юлию, в то время как три центуриона, стоявшие позади него, переглянулись.
- Ты все еще неважно себя чувствуешь, примипил?
Юлий угрюмо покачал головой.
- Меня вырвало за борт всем, что у меня было в кишках, да еще и несколько раз, а потом, напоследок, я разжевал какую-то круглую розовую штуковину и проглотил. Мне больше нечем отрыгивать , трибун, и поэтому мое тело пребывает скорее в состоянии неудовлетворенного негодования, чем открытого бунта.. Сейчас мне просто наскучила эта медлительная улитка, которая считается лучшим корытом флота.
- Сиськи Афродиты и ее волосатая муфта! Только бы капитан не услышал, как ты назвал его радость корытом! Вчера я застал его, поглаживающим борт корабля, и когда он увидел, что я смотрю, он просто бросил на меня один из тех взглядов, которые говорили: - Я люблю этот корабль больше жизни!
Скавр повернулся и кивнул второму здоровенному офицеру из четырех центурионов, стоявших вокруг него, мускулистому бородатому детине лет двадцати с небольшим.
- Да, да, центурион Дубн. Этот человек гордится своим кораблем, как аквилифер, несущий Орла Легиона, и с таким же усердием добивается лоска своего детища. Разве ты не видел, как он нахмурился, когда козел, которого они принесли в жертву перед отплытием, обрызгал кровью всю его палубу?
Трибун повернулся к примипилу Юлию, к такому же здоровяку и с такой же густой бородой и черными волосами, как у Дубна, которые уже начинали седеть и разделял его вдумчивое отношение и неодобрение по поводу необоснованных наказаний солдат легиона,
- А что касается твоего настоятельного желания поскорее ступить на сушу, примипил, я полагаю, что капитан «Меркурия», вероятно боится столкнуться с берегом в таком тумане. Скорее всего, мы узнаем, что приближаемся, когда услышим трубы Арбения, или как здесь говорят Арабского предместья, если его навигация не соврет. И помни, что для нашего коллеги возвращение в Британию чревато новыми вопросами так что нам надо подумать о том, кто, и что может нас ждать, когда мы туда прибудем.
Он кивнул наименее крепкому из центурионов, худощавому молодому человеку с ястребиным лицом, нашедшему убежище в тунгрийской когорте два года назад, и который теперь с невозмутимым видом слушал их разговор, затем снова повернулся к своему старшему центуриону.
