- Пройдите по этой тропе еще две мили, и выйдете на развилку дорог. Следуйте по правой тропе, пока она не выйдет на юго-западный край, затем сообщи нам, что дорога свободна. Мы будем следовать за вами с приличной скоростью, так что держитесь, а затем мы вместе отправимся к ближайшему из стенных фортов. И никакого гребаного героизма, декурион. Если вы увидите какие-либо признаки вениконов, быстрее уходите в этом направлении, и поворачивайте на восток до безопасного места в сторону Ленивого Холма. А вот здесь мы встретимся. Понятно?
Сил кивнул, снова отдал честь и вскочил на лошадь, уводя свой эскадрон быстрой рысью.
- И ты, правда, не сомневаешься, что он выполнит приказ. не подвергая себя риску?
Юлий повернулся к Скавру, медленно покачав головой.
- После прошлой ночи? Ни на одну минуту, трибун. Он переживает с тех пор, как вы приказали его отряду уйти от замерзшего озера в Дакии, и подставить своих людей лучникам вениконов. Его рана еще не зажила, и это прекрасная возможность для него показать своим ребятам, что у него все еще есть мозги. Его слова «мы сделаем то, что приказано» не обманут меня ни на секунду, но, по крайней мере, он уехал, зная, что я предпочел бы, чтобы он вернулся живым, если они действительно вступят в дерьмо. Будем надеяться, что ему не придется принимать решение: сражаться или бежать, не так ли? На самом деле, возможно, сейчас самый лучший момент, чтобы тихо поговорить со своим Светоносным богом Митрой, и попросить у него благословения для всех нас…
Голоса Лисиц медленно затихли на севере, молодые женщины-воины перекликались, охотясь по мшистой поверхности болота в очевидной надежде, что близко расположенная шеренга охотников наткнется на спрятавшихся в тумане, который казалось с наступлением утра становился все гуще, солдат. Марк и его люди вокруг него дрожали от холода, когда Арабус снова появился из мрака и подполз к римлянину.
- Я нашел реку и способ добраться до нее незамеченными. Идите за мной..
Он повел их через таинственный окутанный туманом ландшафт болота, уверенный в своем пути, повторяя шаги, которые он сделал несколько минут назад, огибая более темные участки губчатой поверхности под своими ногами, которые выдавали наличие воронок, ожидающих момента , заманить в ловушку неосторожного человека. Группа рейдкров последовала за ним, Марк жестом велел всем идти впереди него и осторожно отошел от места, разделяя свое внимание между наблюдением за тропой и вглядыванием в стену тумана, скрывавшую их от охотников, так как в любой момент могли быть обнаружены следы, которые указывали на их отход к реке. Непроизвольно взглянув на завихрение тумана, которое выглядело как человеческая фигура, вышедшая из мрака, он на один критический момент потерял концентрацию и отклонился примерно на шаг от пути, по которому их вел следопыт. Со смятением римлянин почувствовал, как его нога провалилась в мох, а его и без того промокший ботинок до краев затопился зловонной болотной водой. Прежде чем он успел высвободиться, шаткий слой торфа под его ногой разорвался, и нога провалилась в водную пустоту под разорванной поверхностью. Внезапно о потеряв равновесие, он беспомощно рухнул в зловонную смесь воды и гниющего торфа, скрытые под покровом слоя мха, с хлюпающим шипением вытесненных на поверхность газов. Поморщившись от зловонного запаха разложения, римлянин оказался по пояс в яме и какое-то время инстинктивно пытался выбраться наружу, прежде чем осознал, что его попытки спастись лишь глубже засасывали его в трясину. Вода уже поднялась до его подмышек, и даже когда он застыл в неподвижности, он чувствовал вес своего оружия и тяжелой золотой чаши, спрятанной в карманах толстого шерстяного плаща, медленно затягивающего его все глубже в трясину.
Оглянувшись вокруг, он понял, что его отряд исчез в тумане на юге, не видя, что случилось с замыкающим их растянувшуюся колонну человеком, и истинная глубина его затруднительного положения стала понятна ему с помощью простой, но пугающей логики. Он был обречен утонуть в болоте, одинокий и никем незамеченный, если только не позовет на помощь, но его единственный способ позвать на помощь почти наверняка вывела на них всех преследователей и гарантировал бы, что каждый из них подвергнется мучениям и смерти. гораздо более жестокой, чем относительно безболезненная кончина, которая теперь угрожала ему. Его разум помчался и остановился на двух самых важных вещах, оставшихся в его жизни: семье и вере, и, закрыв глаза, он пробормотал молитву своему божеству.
- Светоносный, я умоляю тебя оказать мне последнюю услугу…
