Как раз в этот момент в город въехал «триумф-глория» Уильяма Бомонта. Женщины вытянули шеи. Пассажирское сиденье спереди занимал какой-то незнакомец, а Гертруда, Элсбет и Мона теснились сзади, все трое – в новых шляпках. К бамперу автомобиля ремнями были пристегнуты три свежекупленных чемодана внушительных размеров, а в прицепе – тоже новом – тряслись несколько больших деревянных ящиков. Старое авто повернуло на главную улицу. Эван Петтимен отставил в сторону свой утренний кофе и подошел поближе к окну – проследить за победным возвращением семейства Бомонт. В школе мисс Димм даже надела очки, чтобы разглядеть, что за огромная штука проплывает по дороге. Перл Бандл, которая вытряхивала на балконе бара циновки, так и застыла на месте.
В воздухе повеяло ожиданием. Элегантные платья на свадьбе Гертруды, чемоданы, набитые покупками с Коллинз-стрит[20], – все это скоро привело к тому, что дангатарские дамы пожелали обзавестись сногсшибательными нарядами. Даже длину юбки теперь следовало сверять с последней европейской модой!
В субботу утром Элсбет Бомонт и ее сноха прибыли в универсальный магазин Праттов в новеньких, с иголочки, платьях, шляпках и перчатках в тон. Ровно в девять ноль-ноль они стояли между убогими полками. Подолы пышных диоровских юбок из многометровой шелковой тафты терлись о жестяные коробочки с ваксой и обувным кремом, заставляли звякать развешанные на гвоздях подковы.
– Ну и ну! – всплеснула руками Мюриэль.
– Здравствуй, Мюриэль, – процедила Элсбет.
– Здравствуй, мама, – сказала Гертруда и перегнулась через прилавок, подставляя матери щеку для поцелуя.
– Хорошо съездили? – бесстрастно спросила Мюриэль.
– О, просто ве-ли-ко-леп-но! – отчеканила Гертруда.
– Чудее-есно, – кивнула Элсбет.
Мюриэль вышла из-за прилавка. Ее туфли были не чищены, волосы не причесаны как следует, однако и она надела обновку: длинную серовато-синюю тунику из тонкого льна с необычной вставкой у выреза и прямую юбку длиной до икры. Сзади юбка и туника соединялись ремешком на кольцах. Хорошо пошитый ансамбль выглядел роскошным, практичным и шел Мюриэль. Гертруду и Элсбет это одновременно удивило и покоробило.
– Где отец? – спросила Гертруда.
– «Отец» все там же, Герти, на заднем дворе. И по-прежнему отзывается на «Эй, пап!» – фыркнула Мюриэль.
– Не могла бы ты передать ему, что я вернулась и нам надо поговорить?
Мюриэль скрестила на груди руки и посмотрела в лицо дочери.
– Редж, – негромко позвала она. Реджинальд захлопнул рот. – Редж, будь добр, сходи за Элвином.
Мясник поставил поднос с требухой на мраморный прилавок и вышел.
Новая Гертруда продолжила:
– У нас с Элсбет большие планы на следующий год. Предстоит сделать много увлекательного. В Дангатаре у всех дух захватит. Будет интересно, правда, Элсбет?
Элсбет Бомонт зажмурилась и подняла плечи, изображая восторг.
– Чрезвычайно интересно, – подтвердила она.
– Прошу прощения, мадамы, – сказал возвратившийся Реджинальд, – ваш «отец» спешит к вам и вот-вот прибудет. – Он слегка шаркнул ногой.
– Большое спасибо, – снисходительно поблагодарила Элсбет.
Редж вновь занялся требухой и тушами.
– Ну, здравствуйте-здравствуйте-здравствуйте, – загудел Элвин самым дружелюбным тоном бакалейщика.
Он приблизился к дочери (которую так удачно сбагрил) с широко распростертыми объятиями, схватил ее за талию и закружил, так что нижние юбки от Диора взметнулись в воздух, подняв с пола облако пыли. Мистер Пратт неуклюже поставил Гертруду на доски, обнял и закашлялся. Дочка оказалась заметно тяжелее, чем он ожидал.
– Девочка моя, – просиял он и взял ее пухлые щеки в свои ладони, перепачканные мукой.
Гертруда поморщилась и обменялась недовольным взглядом с Элсбет, потом поправила шляпку.
– Да-да, я заметил, – сказал Элвин. – Новая шляпка! – Он понимающе кивнул Мюриэль, которая закатила глаза.
– Папа, мы с Элсбет хотим, чтобы ты выставил этот проспект в витрину, на видное место, и развесил еще несколько экземпляров по магазину. Мы заказали несколько копий на мимеографе, и будут еще напоминания в местной газете…
– Мы организовали общественный клуб, – объявила Элсбет. – Я исполняю функции секретаря, Труди – президент клуба, Мона будет нашей машинисткой. Мы подумали, что Мюриэль могла бы стать нашим казначеем и…
– Труди?
– Да, мама, отныне меня зовут Труди. Первое заседание клуба назначено на понедельник. Оно состоится у нас дома, в усадьбе «На семи ветрах». Все мероприятия уже расписаны по датам, и мы намерены собрать горожан, чтобы распределить обязанности – назначить ответственных за сбор средств, чаепитие, крокет, танцы…
– Не танцы, а бал, – поправила Элсбет. – Речь о благотворительном бале.
– Да, это будет бал, самый грандиозный из всех, что проводились в городе.
– Кроме того, мы устроим айстедвод[21] с обязательной секцией ораторского искусства, – с нажимом произнесла Элсбет.
