– Мы уйдем, и ты никогда обо мне не услышишь. Я буду молить Господа простить меня за то, что оставил смерть друга не отомщенной. Это останется на моей совести и будет со мной до последних дней. Но… Жизнь и благополучие мальчика важнее угрызений совести. Может ты и поступил, как велела тебе твоя служба, не имея собственного зла против Никоса, а точнее меня. Скорее, это твой долг на высоком посту. И все же, ты виновен в смерти моего друга. Но ты можешь искупить свою очевидную вину передо мной, честно выполнив сделку – верни мне Андреаса, а я не стану твоим судьей и палачом. Хотя мне этого очень желается…
И «синий дьявол» так устрашил свое безобразное лицо, что Никифор вновь был вынужден отвернуться.
– Я верну тебе мальчишку.
– Клянись, что не попытаешься навредить мне и ему! – сурово велел этот страшный человек.
– Клянусь! – поспешно промолвил Никифор.
«Только бы выиграть время. Главное сейчас добраться до дворца. А ты Андроник пожалеешь кровавыми слезами… Ладно. Они оба мне пока нужны. Время и обстоятельства все расставят на свои места», – решил Никифор и громко крикнул страже оставшейся на втором этаже:
– Мы возвращаемся во дворец василевса!
– А как же я? – растерянно спросил совсем оказавшийся ненужным в этих переговорах Андроник.
– Мы выполнили наши договоренности, – сухо ответил его могучий Дигенис Акрит.
А друг юности зловеще улыбнулся:
– А ты пойдешь с нами во дворец. Может, чем и я тебя удивлю. И хватит глупостей. У тебя такая красивая жена, и такие милые детишки.
После полудня ворота дворца василевса обычно крепко запирались. Наступало время отдыха автократора* (
На аллеях большого императорского парка устанавливались клетки с певчими и экзотическими птицами, бродили на цепях в руках мускулистых слуг пантеры, леопарды и гепарды, мелко вздрагивали роскошными веерами самцы павлины. Из густых зарослей кустов, причудливо выстриженных под слонов, речных лошадей[191], жирафов и драконов, звучали приятные мелодии. А там, где аллеи сходились в крохотные площади, удивляли своим искусством акробаты, ловкачи, что метали в небеса и ловили в свои умелые руки факела, мячи и ножи, актеры, чтецы и всякий, кто мог достойно предстать перед василевсем, его приближенными и званными гостями.
Еще недавно аллеи и притягательные фонтаны оставались без отдыхающих посетителей. Но все изменилось к лучшему. И верных слуг у василевса прибавилось, и развлечений. Хотя… Все это нынешнее не шло ни в какое сравнение с тем великолепием и насыщенностью, что присутствовало в каждом уголке дворца василевса до захвата Константинополя алчными рыцарями Запада[192]. Но все же, это было не то уныние, что лишало сил еще несколько месяцев назад. Конечно, это еще не роскошь, но это начало возрождения былого могущества. И все это благодаря деятельному парадинасту Никифору, перед которым ворота дворца василевса открываются в любое время дня и ночи.
Миновав полуоткрытые в спешке ворота дворца василевса, Никифор велел остановиться своим носильщикам и опустить роскошные ноши на камни воротной площади. Размяв отекшие ноги, парадинаст окинул взглядом рослых варягов из дворцовой охраны. Так они и не научились за годы своей службы строиться в ряд и осветлять свои лица в присутствии высокопоставленных чинов империи. Суровые, рубленные топором северные лица, заросшие до глаз рыжими и пегими бородами. Но зато исполнительны и беспрекословны.
Велеть им сейчас схватить этого «синего дьявола» или еще с ним немного поиграть? Забавно даже, как порой резко поворачивается удача. Еще несколько шагов назад, до ворот дворца, Никифор чувствовал себя весьма неуютно – маленьким, уязвимым, беспомощным кроликом перед зубами огромного волка. Зато теперь он вырос до размеров дракона, у которого клык больше, чем рост этого ужасного «синего дьявола».
Этой мысли Никифор даже улыбнулся.
Почувствовав изменение, произошедшие внутри друга юности, Андроник, сокрушаясь, тряхнул головой:
– И почему я не послушал мою Оливию. Первый раз не послушался ее. А ведь слова ее были пророческими. Прав ты Никифор, голова моя большая и пустая.
– И заметь, я всегда прав, – хищно улыбнулся набирающий душевного торжества парадинаст.
Медленно обведя взглядом рослых и умелых в сражениях викингов, Гудо еще плотнее натянул на свою большую голову свой кожаный головной убор:
– Никифор, помни о клятве!
– Помню, – оскалился желтыми мелкими зубами Никифор и отошел к командиру воротной стражи.
– Сейчас нас скрутят и отправят в Нумера, – тоскливо прошептал Андроник.
Гудо промолчал, опустив большие пальцы рук за свой полотняный пояс. Догадавшись, что за этим поясом спрятана смертоносная змея кнута* (
– Боюсь, это нам не поможет.
