Но Гудо, казалось, оглох. Как ослепший старый кабан, он низко опустил голову и ею раздвигал людей, как тот же дикий зверь раздвигает камыш, кусты и камни, стоящие на пути.
– Я тебя сейчас так огрею по твоей огромной башке, что из нее выскочат мозги, остынут и опять вернутся на свое прежнее место! – с явной угрозой произнес отец Александр, доставая из-под плаща окованную железом короткую палицу.
Только после этих слов Гудо остановился, и, осмотрев оружие прота земли афонской, с горечью сказал:
– Что вам всем от меня нужно? Я просто хочу, чтобы Адела и Грета были вместе. Свободными и счастливыми. Хочу и сам быть рядом с ними, если на то будет их воля и желание. И большего я ничего не желаю. Слышишь ты, мудрый из мудрых? И им всем передай. И Господу скажи. Ты ведь с ним в особых отношениях. На него у меня еще есть надежда. А если и он меня подведет, то…
– Остановись и в этом! – властно велел отец Александр. – В Библии сказано: «Не обманывайтесь, Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет»[238]. Уж слишком многое ты посеял, чтобы просто от всего отойти. Многим нужны тайны тамплиеров. Ты хранитель их страшных секретов. А мне эти тайны не нужны. Мне важно другое. Я могу помочь тебе. Ты же должен помочь мне.
Увидев, как наливается кровью лицо Гудо, отец Александр поднял свою палицу.
Но не для удара. Это был сигнал. Тут же зазвучали призывные фанфары, и громогласный голос дьяка из собора святой Софии, перекрывая и трубы, оповестил:
– Молодые приглашают за стол…
Далее уже разобрать было невозможно. Гром тысяч восторженных голосов покрыл площадь и вознесся к самим небесам. Тут же людское море всколыхнуло и высокой волной потекло к столам.
Едва устояв на ногах, Гудо выпрямился и осмотрелся. На быстро освободившейся площади остались лишь он отец Александр и четверо селян в зеленых и коричневых туниках. Эти крепыши держали на своих руках связанного…
– О, Господи! – сладостно застонал Гудо. – Проклятый герцог.
Тут же он посмотрел на угол площади и улицы, куда другие крепыши уже загоняли людей сопровождавших Джованни Санудо.
– За мной! – громко велел прот земли афонской и все, в том числе и растерявшийся Гудо, побежали в след отца Александра.
– Здесь мы в безопасности! – радостно воскликнул отец Александр.
Он подошел к столу и налив из кувшина вина осушил большую чашу вина.
– Ах, прости!..
Прот земли афонской наполнил вторую чашу и протянул ее Гудо.
– Пей, Гудо! И радуйся! В этом тайном доме ты сможешь все нужное спросить у своего долгожданного герцога, а потом мы вместе подумаем, как нам быть дальше.
Но Гудо не стал пить вина. Он уже склонился над лежащим Джованни Санудо. Тот все еще был без памяти.
– Ах, да! Сейчас. Ему не проломили голову. Это удивительная жидкость, пары которой погружают человека в сон. Я долго искал средство, чтобы утишить телесную боль страждущих. Чеснок, гвоздичное масло, кровь и слюна мышей… А особенно, пчелы… Я так много времени провел, изучая различные соединения. Надеюсь, у нас будет время, обменятся нашими знаниями. А пока…
Отец Александр достал из своих одежд маленький стеклянный пузырек. Он открыл плотную пробку и поднес пузырек к носу великого герцога.
Джованни Санудо тут же отвернул голову и широко открыл глаза.
– Где я?! Что со мной?!
– Ты – в аду! – тут же на него насел Гудо. – А я – твой собственный дьявол.
– Гудо, – застонал герцог наксосский. – Я знал… Нет, я был уверен. «Синий шайтан». Не сгинул в пещерах Марпеса, не убит на улицах Галлиполя, не утонул в кипящих водах Золотого Рога. А этот тощий хорек Никифор Богом клялся, что все продумал, и с моей головы не упадет и волосинки. Я знал. Я знал. Но… Что я мог поделать?..
– Где моя Адела? – приблизил свое страшное обличие «синий шайтан» к исходящему потом лицу великого герцога.
– Адела? – не выдержал и отвернулся Джованни Санудо. – Она… Она не со мной.
– Где?! – взревел Гудо.
На этот крик отворилась боковая дверь комнаты, и в нее боком вошел маленький человечек в больших для его роста монашеских одеждах.
– А! Отец Иеремия! Я обещал сломать тебе ногу. Но это потом… – внимание Гудо вернулось к извивающемуся в веревках герцогу наксосскому. – Где Адела?
– Она… она в Венеции. С капитаном Пьетро Ипато. Нет! Нет! Не с ним. При нем… Ах, дьявол! Отпусти мою руку, дьявол! Я оставил ее с ним в Венеции. Я желал обменять ее на тайну венецианского стекла. Пусть дож[239] Венеции сам ломает голову с ней и с тобой, «синий дьявол». Мне достаточно было тайны магических венецианских зеркал. С меня уже достаточно всякий тайн. Но Андреа Дандоло обманул меня. Отпусти мою руку. Отпусти!
– Отпусти его! – положил руку на плечо дрожащего Гудо отец Александр. – У меня есть люди в окружении дожа Андреа Дандоло. Мы еще покажем себя!
– Прот! – робко раздалось у боковых дверей.
И отец Александр, и Гудо и их пленник одновременно повернули головы.
И тут произошло неожиданное. Маленький человечек в больших одеждах вдруг гордо выпрямился и хищно оскалился:
– Ты уже никому и ничего не покажешь!
