– Будем Кускова оформлять. На него доказательств хоть отбавляй. И звонок телефонный, и показания жильца соседнего дома, и наличие возможности. Жаль, конечно, что Кныш с Севой сухими из воды выйдут. Как ни крути, а девушку они загубили. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Придется Кускову за все отвечать. Его вина в смерти девушки тоже немалая. Давай, капитан, действуй. А Кнышева с Севухиным отпустить придется.
– Постойте, как же так, ведь я даже не был в этой машине! – встрепенулся Кусков. – Вы не можете их отпустить! Это они девушку сбили. Наверняка этот Сева за рулем был. Он вообще ужас как по дорогам гоняет. Сам видел.
– Ну и что, что вы видели. Мало ли, кто как транспорт водит? И что же, всех за решетку? А что мы им предъявим? Наши предположения? – меланхолично произнес следователь. – Предположения, друг Кусков, к делу не пришьешь. Ты же не хочешь признаваться, что нанял этих головорезов для угона машины? Вот и будешь один за все отвечать.
– Хочу! – выкрикнул Кусков, вскакивая со стула и пытаясь остановить капитана, направляющегося к двери. – Я буду говорить! Только не выпускайте их, иначе мне крышка.
Последнюю фразу он произнес чуть слышно. Взрыв эмоций отнял у него последние силы. Он медленно опустился на стул, обхватил голову руками и завыл, раскачиваясь из стороны в сторону. Смотреть на это зрелище было страшно. Мужчины смущенно отводили глаза от раскачивающейся фигуры. Я встала со своего места, подошла к графину с водой. Налив полный стакан, опустилась на корточки перед Кусковым и как можно мягче произнесла:
– Андрей, держите стакан. Ну же. Вам нужно взять себя в руки. Теперь уже поздно сожалеть о том, что сделано. Пришло время думать о том, как из всего этого выпутываться.
Андрей прекратил раскачиваться. Завывания стихли. Трясущимися руками он принял стакан и осушил его до дна. Потом посмотрел мне в глаза и сказал:
– Я не хотел, чтобы так все закончилось. Правда не хотел.
Отвечать было нечего. Практически каждый преступник в момент разоблачения произносит эту фразу. И каждый раз ответа не находится.
– Расскажите, как все было, – попросила я.
Кусков обвел взглядом комнату, натыкаясь то на одного, то на другого стража порядка. Выражение лиц у собравшихся было одно и то же. Как под копирку. Поняв, что сочувствия он здесь не найдет, Кусков обреченно вздохнул и начал рассказывать:
– Я не собирался воровать. Так сложились обстоятельства. Все из-за брата. Вы знаете, что у меня есть младший брат?
Кусков вопросительно взглянул на меня, я отрицательно покачала головой.
– Я так и думал. Про него вообще мало кто знает из моего окружения. Я стараюсь не афишировать. Даже в анкете не указываю. При моей работе иметь такого братца – непозволительная роскошь. – Он невесело улыбнулся своим словам и снова заговорил: – Он сидел по малолетке. За драку. Когда вышел, я понял, что это совсем другой человек. Он стал каким-то нервным, озлобленным. И абсолютно асоциальным. Но он по-прежнему оставался моим братом, понимаете? У нас разница в возрасте шестнадцать лет. Мать повторно вышла замуж и обзавелась живой игрушкой уже в преклонном возрасте. Поигралась немного и забыла. Заботы по воспитанию брата практически полностью легли на мои плечи. Это я укладывал его спать по ночам. Это я рассказывал ему захватывающие истории, лишь бы он не орал как резаный на весь дом. Это я защищал его от дворовых собак и от нападок мальчишек. Короче, каким бы ни вышел из тюрьмы мой брат, я должен был принимать его таким, какой он есть.
Кусков бросил быстрый взгляд на опустевший стакан. Я перехватила этот взгляд и без лишних слов вновь наполнила стакан до краев. Благодарно улыбнувшись, Кусков выпил.
– О чем я говорил? – неожиданно спросил он и, виновато улыбаясь, добавил: – В голове все путается. Не могу сосредоточиться.
– Вы рассказывали, почему решили угнать машину Вдовина, – напомнил следователь.
– Да, конечно. Машина. Так вот, машину я угонять не собирался. Там история такая произошла, что все само получилось, – сбивчиво произнес он.
– Гражданин Кусков, давайте по существу. Время, – поторопил его следователь.
