- Слушай, какая теперь разница? Какое всё это имеет значение? Иванова совершила преступление и понесла заслуженное наказание. Или ты считаешь, что её должны были отпустить и просто погрозить пальчиком?
- Заслуженное? Ещё раз перечитай статью, если запамятовал, и соотнеси с реальностью. Ты представляешь себе, что такое сидеть в колонии? Она попала туда в неполные девятнадцать и пробыла почти до двадцати шести! А могла выйти в двадцать два. Тебе не кажется, что это – чудовищно несправедливо?
Пожимаю плечами. Не вижу смысла ворошить прошлое. Всё равно ничего не изменишь. Я никогда не вернусь в большой спорт и не попаду на олимпиаду, а она никогда не проживёт эти годы на свободе. Если бы передо мной была не Алёна, я бы давно уже послал собеседника в пеший эротический тур. Но её не могу, слишком много она значит для меня…
- И что ты конкретно сейчас от меня хочешь? – мне бы поскорее остановить это переливание из пустого в порожнее.
- Во-первых, чтобы ты прекратил психоз. Думаешь, я не вижу, что тебя до сих пор потряхивает? Во-вторых, корону сними и верни себе человеческий облик. Ты помнишь, что ей вчера наговорил?
- Смутно. Я был взбешён.
- Естественно. Когда ты бесишься, то у тебя есть право вести себя по-скотски?
- Ну так я не знал, что ей дали больше, чем должны были! Я и сейчас не уверен, что всё так, как ты говоришь. Может, там какие-то обстоятельства отягчающие были. Алкоголь или наркота в крови, например.
- Незнание законов не освобождает от ответственности! Ладно, а теперь я ещё подсыплю соли, а ты послушаешь. Это с Машиных слов, но, думаю, как-то можно проверить, если захочешь.
- Ну давай. Зная тебя, не удивлюсь, если ты сейчас выкрутишь всё так, что это меня должны были посадить за нападение на её машину на пешеходном переходе.
- Она была беременная тогда. Ты знаешь?
- Вчера она сказала. И, якобы, что ребёнок умер.
- Так что никакого алкоголя или наркоты быть не могло. Говорит, что упала в обморок, поэтому в момент наезда не управляла машиной, не видела тебя и всё такое. И ещё, что справки у неё были, но часть из них судья почему-то завернул и не приобщил к делу.
- Ну, про справки – явно не ко мне. Да и кто точно скажет, был ли обморок на самом деле? Может, она просто придумала его, чтобы отмазаться? Ведь всем известно, что у беременных обмороки случаются.
- Да-да, я всё понимаю. Судье виднее, какие справки к делу приобщать, а какие – нет. Вопрос в том, не повлияла ли твоя мама на его зрение? Потому что если всё так, как рассказывает Маша, то это был несчастный случай. И, как бы ты ни возмущался, у неё был шанс получить условный срок, особенно учитывая, что в суд её привезли прямо из больницы, где она лежала на сохранении. Более того, так торопились упаковать её в колонию, что даже не дали закончить курс лечения, а сразу отправили в СИЗО, а потом по этапу в колонию.
- Алёна, что ты делаешь из моей мамы какого-то монстра? Она всего лишь проконтролировала, чтобы Иванова получила по заслугам! Я не верю, что она могла как-то надавить на судью или повлиять на суд, чтобы ей дали побольше. Да и какой в этом смысл?
- Сомневаюсь, что Маша получила то, что заслужила, и что ей не отсыпали щедро лишнего.
Бред, всё бред. Алёна просто не любит маму, потому и оговаривает её. Впрочем, у них это взаимно. Может, у судьи были какие-то аргументы или даже личные счёты?
- Кстати, как специально, ей выбрали колонию очень далеко от дома. А учитывая, что отец лежал парализованный после инсульта, мама не могла проведывать её до его смерти.
- Ага, и колонию ей выбрала мама?
- Слишком много странных совпадений. Ты знаешь, что в колонии Машу ни разу не обследовали? Ни одного УЗИ, никаких анализов не делали! Хотя были все показания, да и протокол ведения беременных в зоне не отличается от общепринятого.
- Хочешь сказать, что и врачей мама подговорила?
- Нет, тут, я думаю, девочке просто не повезло. Увы, таково медицинское обслуживание заключённых и отношение к ним в нашей стране. В колониях права человека – это пустой звук. Дальше больше. Когда у неё начались роды, её приковали наручниками к кровати и просто ушли, оставив одну на много часов. Она говорит, что долго кричала и звала на помощь, но когда, наконец, к ней соизволил подойти врач, ребёнок уже был мёртв. После этого у неё были осложнения, она едва выздоровела. И теперь, возможно, она не сможет больше иметь детей. Думаю, что если бы она рожала не как заключённая, а как обычная женщина, всё могло бы сложиться иначе.
Последние фразы неприятно цепляют.
- Это она тебе рассказала? Вчера?
- Нет, раньше. Как-то разоткровенничались с ней. Ты вот выгнал Машу с работы, а она собирается ребёнка из детдома усыновить, ей нужна официальная работа и постоянный доход. А теперь ей точно откажут. Ты знаешь об этом?
