– Согласен, – вздохнул и Белых. – Придется ей теперь навещать сына в тюрьме. Чистосердечное признание – это, безусловно, хорошо, но случившееся будет классифицировано как предумышленное убийство, продуманное до мелочей. Я даже представить себе не могу, какие в данном случае могут быть смягчающие обстоятельства.
Я молча пожала плечами.
Вадим Романович тоже помолчал за компанию и снова вздохнул:
– Вот вы и закрыли это дело, нашли убийцу. Анатолий Борисович будет счастлив, что никто из коллектива не был замешан в этом преступлении. И я могу расслабиться, раз уж в очередной раз убедился, что мы все – большая дружная семья. Правда, боюсь, мне теперь повседневная рутина пресной покажется, после таких-то приключений.
– А вы обратите внимание на запах свежей сдобы! – не сдержавшись, ввернула я. – Уж такую выпечку пресной никак не назвать!
– Вы снова за свое? – Но теперь Белых не раздражался, он улыбался так мягко, словно чувствовал этот запах прямо сейчас.
А кстати, вполне возможно, что и чувствовал, все-таки мы с ним были в кофейне.
– Раз вы так живо интересуетесь моей личной жизнью, – поддразнил Вадим Романович, – вам расскажу первой, что намерен пригласить Нелли Юрьевну как минимум в кино.
– А как максимум? – хитро прищурилась я.
– В ЗАГС, – очень серьезно ответил мне Белых.
Нет, определенно мне пора было заняться своей личной жизнью!
