Леди Ашертон передвигала на тарелке брокколи, когда ей пришло в голову, что она говорит что-то не то. Пламя свечей и тени сталкивались на ее бирюзовом платье и смягчали горестные морщины, появившиеся на ее лице. Ни разу она не упомянула Питера с тех пор, как узнала о его исчезновении.
– Все равно надо есть, Дейз, такова жизнь, – отозвался Коттер, хотя и он едва притронулся к еде, подобно всем остальным.
– Но не очень хочется, правда? – Леди Ашертон улыбнулась Коттеру, но было видно, что ей не до улыбок. Ее состояние давало себя знать в резких движениях и в коротких взглядах, которые она то и дело бросала на сидевшего рядом старшего сына. Он почти весь день пробыл в конторе, названивая по телефону в разные места. Сент-Джеймсу было известно, что он не говорил с матерью о Питере, да и непохоже было, что он собирался говорить о нем теперь. – Как Сидни? – словно поняв это, спросила леди Ашертон у Сент-Джеймса.
– Спит. Хочет утром уехать в Лондон.
– Стоит ли, Сент-Джеймс? – задал вопрос Линли.
– Похоже, она твердо решила.
– Ты поедешь с ней?
Сент-Джеймс покачал головой, вертя в пальцах ножку бокала, и ему припомнился короткий разговор с сестрой, случившийся ровно час назад. Больше всего его озадачивало ее откровенное нежелание говорить о Джастине Бруке. Не спрашивай, не дави на меня, повторяла Сидни, которая выглядела хуже некуда со своими всклокоченными после беспокойного сна волосами. Я не могу. Я не могу. Не дави на меня, Саймон. Пожалуйста.
– Она сказала, что справится сама.
– Может быть, она собралась навестить его семью? Полиция уже сообщила им?
– Не знаю, есть ли у него семья. Вообще я мало о нем знаю. – Кроме того, мысленно прибавил он, я рад, что он умер.
С того самого мгновения, когда он обнял сестру, еще прежде, когда он увидел лежавшее внизу тело, его совесть потребовала, чтобы он был честен с собой и признался в радости, которая коренилась в жажде мести. Вот она, справедливость, думал он. За все надо платить. Возможно, рука Всевышнего Судии помедлила, когда Брук избил Сидни на берегу. Однако его жестокость не могла остаться безнаказанной. И не осталась. Сент-Джеймс был рад этому. И с облегчением думал, что наконец-то Сидни освободилась от Брука. Что же до его собственных чувств, они совершенно не походили на цивилизованную реакцию на смерть человеческого существа – и это беспокоило его.
– В любом случае, ей лучше уехать. И никто не просил ее остаться. Официально.
Сент-Джеймс видел, что его поняли. Полицейские не стремились поговорить с Сидни. Видимо, у них была одна версия – несчастный случай.
В столовой стало тихо, возможно, все обдумывали слова Сент-Джеймса, когда открылась дверь и вошел Ходж.
– Миледи, мистера Сент-Джеймса просят к телефону. – По своему обыкновению, Ходж делал сообщения таким тоном, как будто звонила сама богиня судьбы, сама Геката звала к телефону мистера Сент-Джеймса. – Прошу вас в контору. Звонит леди Хелен Клайд.
Сент-Джеймс тотчас встал из-за стола, довольный, что есть повод сбежать. Атмосфера в столовой становилась напряженной из-за невысказанных вопросов и множества фактов, требовавших обсуждения. Но никому не хотелось что-либо обсуждать, потому что все предпочитали растущую напряженность риску узнать мучительную правду.
Следом за дворецким Сент-Джеймс направился в западное крыло дома – по длинному коридору в контору. На столе горела лампа, и в светлом овале на столе лежала телефонная трубка. Сент-Джеймс поднес ее к уху.
– Она исчезла, – сказала леди Хелен, услыхав голос Сент-Джеймса. – Похоже, отправилась куда-то, где не носят вечерние платья. Чемодана нет.
– Ты была в квартире?
– Поговорила – и получила ключ.
– Хелен, ты зарываешь талант в землю.
– Знаю, дорогой. Но я не похожа на гениального мужчину, и все потому, что окончила уйму школ, а не университет. Языки, дизайн, притворство, лукавство. У меня не было сомнений, что когда-нибудь это пригодится.
– Никаких мыслей по поводу того, куда она могла поехать?
– Она не взяла с собой косметику и накладные ногти, так что…
– Накладные ногти? Хелен, что это значит?
Хелен засмеялась и объяснила Сент-Джеймсу назначение накладок:
– Их не носят любители пеших прогулок, как ты понимаешь. И те, кто лазает по горам, удит рыбу, плавает, тоже. И все прочее. Итак, мы решили, что она уехала из города.
– В Корнуолл?
– Мы тоже подумали так, и у нас есть довольно существенное подтверждение, как нам кажется. У нее остались расчетные книги Мика Кэмбри – кстати, с довольно любопытными поступлениями, – и еще мы нашли два телефонных номера. Один – лондонский. Мы позвонили и попали в «Айлингтон Лимитид». Посмотрю утром, где это.
– А второй?
– Корнуоллский. Мы дважды звонили, но нам никто не ответил. Вот мы и подумали, может быть, это телефон Мика Кэмбри?
Сент-Джеймс вынул конверт из ящика:
– Ты уже пробовала выяснить?
– Сравнить с номером Мика? Думаю, это не совсем его номер. Запиши его. Возможно, тебе повезет.
Записав номер на конверте, Сент-Джеймс убрал конверт в карман.
