Служба на сторожевом боте скучна и рутинна. А самое главное – лишена каких бы то ни было перспектив. Если на большом корабле у тебя есть шанс попасться на глаза начальству и выслужиться, то ссылка на сторожевик практически ставит крест на военной карьере.
Примерно такие мысли серыми тучами неизменно висели над головой мичмана Тогга. Если в первые месяцы службы он и пытался выставить свой бот в лучшем свете, гоняясь, как угорелый за нарушителями режима полетов, то теперь смотрел на многие вещи сквозь пальцы. Еще немного – и он сам пойдет на сговор с контрабандистами и начнет сопровождать их и курировать запрещенные транспортные операции. А что? Если не карьера, то, во всяком случае, деньги.
А ведь он был одним из лучших в выпуске! И когда ему сообщили, что под его командование передается целый корабль, он сперва подумал, что ослышался. А потом чуть не запрыгал от радости. И почувствовал себя полнейшим кретином, когда увидел, что именно ему досталось под командование.
Старое ржавое корыто и два матроса в подчинение – вот все, чем наградила его судьба за мечты и усердную учебу…
Тогг сидел в потертом кресле, положив ноги на консоль, и пил пиво. Это было запрещено уставом, но ему было плевать. На панорамном экране проплывали зеленые метки опознанных бортов. Иногда появлялись красные метки – те, что вызывали подозрение, и которые надлежало догнать и принудить к досмотру. Досмотровая команда была свалена в трюме в нескольких пенопластовых ящиках. Половина роботов уже не функционировала, но командование считало, что Тогг и так справится со своими задачами.
Еще бы: все теперь заняты серьезными делами – как-никак первая столь крупная война за последние полтораста лет. Вот, к чему он готовился: к настоящим сражениям, к героическим поступкам, к славе, званиям, наградам! А его приравняли к какому-нибудь служаке, что с трудом выбился в люди из боцманов торгового флота…
– Кэп, – раздалось в динамике, – Подозрительный борт в пятом секторе.
Тогга передернуло: он ненавидел, когда его называли кэпом. Ведь он знал, что его посудину даже кораблем назвать стыдно. И постоянно слушать напоминания о том, что ты – капитан такого убожества было просто невыносимо.
А этот матрос и впрямь наблюдателен: метка-то еле заметна! Вот кто на самом деле должен сидеть в его кресле! И матрос этот был бы вполне достоин звания капитана сторожевого бота и, возможно, даже счастлив.
Ведь каждый должен быть на своем месте.
Метка на экране задрожала и пропала.
– Похоже, сбоит радар, – лениво сказал Тогг.
– Наверное, – неуверенно отозвался матрос.
Метка и вправду больше не появлялась.
Еще месяц назад Тогг бы азартно бросился в подозрительный сектор, в надежде перехватить диверсантов или сбить настоящий шпионский зонд. Но он знал, что диверсантов перехватывают эсминцы, а с зондами легко расправляются высокомерные истребители. Его же удел – мелкие жулики и жульнические лохани с двойным дном.
Даже если эта метка – и впрямь нарушитель, то черт с ним! Одним больше, одним меньше. Даже эта банка пива ценнее, чем время, потраченное на сомнительные гонки.
Тогг подумал некоторое время, затем раскрыл планшет и принялся писать на листке бумаги корявым почерком: «Капитан-лейтенанту пятого крыла эскадрильи судов боевого охранения…»
На экране снова на миг мелькнула и погасла красная метка.
– Кэп, – позвал наблюдатель.
Тогг, не глядя, вырубил громкость связи и хлебнул из банки.
– Иди к черту, – буркнул он себе под нос, – «Рапорт… Прошу перевести меня…» Перевести меня… Куда перевести? Да, куда угодно!
– Что-то маскировка шалит, – сказал капитан, вытирая со лба испарину, – Нас не засекли?
– Похоже, что нет, – откликнулся замыкающий, – Но чувствуется: системы контроля усилены. Таких мощных радаров нам еще не попадалось…
– Да уж, – отозвался капитан, – Теперь быстро разгружаемся – и делаем ноги отсюда. Что-то мне не нравится груз, который нам подкинул наш старый приятель Рик…
– Господин контр-адмирал, ваш кофе! – матрос поставил серебряный поднос на металлический столик, – И свежая пресса!
– Спасибо, голубчик! Оставь и ступай, – махнул рукой Кортес.
Матрос быстро вышел.
Кортес уселся в большом кожаном кресле и развернул газету. Он любил читать бумажную прессу. Слишком уж утомляли электронные сводки, мониторы и объемные схемы. А в этой рыхлой бумаге было что-то домашнее и успокаивающее.
Конечно же, первые полосы газет заняты военными сводками. Впрочем, следующие страницы пестрели самыми разными новостями. Бета Ацтека продолжала жить полной жизнью, вполне обоснованно рассчитывая на надежную защиту своего флота.
Кортес ревниво перечитал сводки и снова посетовал на некомпетентность и глупость журналистов. Какая ахинея! Он пригубил кофе и перешел к политическим новостям. Новостей было много. Не было только правды. Впрочем, это и не удивительно в такое время.