Зачем он дал его ей? Мог бы потом и без него ее найти, ведь знал же, где находится театр и дом… Нет! Хотелось, чтобы между ними была хоть какая-то незримая связь, хотелось каждый вечер смотреть на мерцающий огонек на интерфейсе и знать, где она сейчас!..
Сцепив зубы, Гунт застонал и мотнул головой.
Та подставная девка что-то еще говорила о младенце и жрецах…
Командир закусил губу и сжал кулаки.
Его младенце… у него в том не было ни малейших сомнений.
Глаза Гунта мстительно сузились. Он во что бы то ни стало вырвет малыша из лап храмовников и отомстит. Отомстит так, что об этом на Тарсоне будут помнить еще не одну тысячу лет!..
Сорем с дедом Самолом появились ближе к обеду, когда солнце уже приближалось к зениту. Оба в десантной броне, надежно защищавшей от местной живности.
Дед шел, неуклюже расставляя ноги, и Сорем всё время помогал ему, то и дело подставляя плечо.
Гунт опустил маску и поднял пассажирскую дверь, приглашая подошедших забраться внутрь. Поздоровались сдержанно, видимо, Сорем рассказал родичу о случившемся.
Пока дед устраивался в кресле, поисковик положил баул в грузовой отсек и тоже полез в салон.
Через минуту катер завис над землей, затем, задрав нос, стрелой пронзил небо и скрылся в облаках.
Всю дорогу до базы летели молча, и только уже на подлете в кабине послышался спокойный голос Дока:
— ТМ-37 опознан. Пилоту рекомендовано передать управление искину базы.
— База, я ТМ-37. Передаю управление, — так же спокойно ответил Гунт.
Он убрал руки с планки управления катером, и та, сразу же сложившись, втянулась в панель.
Под управлением искина корабль резко пошел на снижение, и вскоре через иллюминаторы стала видна быстро приближающаяся гора. Казалось, еще мгновение и столкновение станет неизбежным, но в самый последний момент два ничем не примечательных холма чуть разошлись в стороны, и катер, не сбавляя скорости, стремительно влетел в щель между ними.
— С прибытием на базу «Гунам», — голос Дока звучал спокойно и приветливо.
Мелькнули стены ангара.
Активно заработал реверс двигателя, гася скорость, и ТМ-37, подчиняясь чужой воле, плавно подлетел к своему парковочному месту.
Двери кабины поднялись вверх, и к катеру тут же устремились дроны — проверить, заправить, обслужить…
Все трое вылезли из кабины и убрали шлемы в плотные воротники доспеха.
Лицо Самола было бледным, но глаза светились непомерным восторгом. У Гунта всё наоборот. За эти несколько часов лицо его осунулось, и взгляд стал острым и совсем не дружелюбным.
Открылись створки шлюза, и в ангар зашел Кейв, а за ним и все остальные. Лица серьезны и печальны.
Все уже знали о случившемся. Гунт, как и полагается, послал короткое сообщение на базу, когда ждал Самола и Сорема.
— Мы… — начал было профессор, но Гунт выставил руку перед собою, прерывая его.
— Благодарю всех за поддержку! Я ценю это. Давайте соберемся за ужином. Я подробно расскажу обо всём, и примем решение. Мы — Братство!
Сказав это, Гунт направился к шлюзу, а все остальные потянулись за ним.
Кейв представил старика Самола искину базы, как нового члена десантной группы корвета. Док тут же указал ему номер комнаты в жилом отсеке, а Марк взял над ним шефство, объясняя, что тут и как устроено.
Но отдохнуть Самолу так и не дали. Как только Марк показал ему, как пользоваться душем и туалетом, где брать форменную одежду и постельное белье, появился профессор и потащил старика в медблок. Марку он сообщил, что уложит деда в капсулу до самого ужина. Самола предстояло не только основательно подлечить, но и омолодить насколько это возможно.
Гунт закрылся у себя в комнате и не показывался до тех пор, пока Ника не стала созывать всех к вечерней трапезе.
К столу он появился позже всех и внешне выглядел намного спокойнее, чем несколько часов назад. Лицо уже не было таким осунувшимся, но в беглом взгляде, который командир бросил на всех, читалась какая-то решимость, какое-то упорство, что-то лихорадочное и горяченное.
Усевшись на свое место во главе стола, он посмотрел на изрядно помолодевшего Самола и кивнул.
— Буду краток: Пири выследили и замучили храмовники. Что с ее братьями, я не знаю. Знаю только одно: в их руках ребенок. Наш с Пири ребенок. По моим подсчетам, ему не больше полутора месяцев. Я намерен забрать малыша у них. Пока не представляю как, и где они держат младенца — неизвестно, но я заберу его у них, чего бы мне это ни стоило, и горе тем, кто совершил такое!
Над столом нависла гнетущая тишина.
Прервал ее профессор:
— Гунт, мы братство. Мы друг за друга. И в эту тяжёлую для всех нас минуту мы не оставим тебя одного. Можешь рассчитывать на нас во всём.
Все в ожидании посматривали на командира.
— Если пойти напролом, то из этого ничего не выйдет! — неожиданно подал голос Самол. — Потеряем младенца, и… нет, тут надо действовать тоньше и деликатней.
Дед на минуту задумался, затем глаза его просветлели, и он положил руки на стол. Это означало, что он уверен в том, что собирается сейчас озвучить.
