Единственный вход в тоннели находился под зданием городского гарнизона и охранялся имперскими стражами с особой тщательностью. Большая часть из этих тоннелей была уже очень хорошо изучена, и Рур нередко пользовался ими для выполнения особо важных заданий, но были еще и такие, которые вели непонятно куда, и вход в такие тоннели был наглухо закрыт, пока исследователи их тщательно не изучат и не определят, в каком месте те выходят на поверхность.
На воротах его встретили два грозных имперских стража.
— Куда? — один из них по-хозяйски заглянул внутрь повозки.
— К коменданту! — коротко бросил Рур и продемонстрировал стражу свой жетон.
Глаза проверяющего слегка округлились, и он, резво отшатнувшись, замахал напарнику.
— Открывай ворота! Пропускай!
Древний механизм пришел в действие, и огромные врата, скрипя петлями, начали открываться, запуская телегу внутрь.
Возница хлестанул заартачившихся было кирги, и те нехотя потянули свою ношу по длинному почти пятидесятиметровому коридору, в стенах которого четко просматривались частые узкие бойницы с выглядывающими из них остриями копий.
Рур нервно закусил губу и внутренне напрягся. Он прекрасно знал, что сунься сюда какой-нибудь непрошеный гость, и эти копья прошьют насквозь какую угодно защиту вместе со всеми нарушителями. Вот сейчас дрогни рука у какого-нибудь невыспавшегося стража, и всё…
Но, видимо, стражи сегодня ночью все были начеку, и поэтому карета благополучно выкатилась из жуткого коридора и попала на приличных размеров плац в окружении мрачного полукруглого трехэтажного здания.
Под навесом единственного входа Рура уже ждал дежурный офицер в парадных блестящих доспехах имперского гвардейца.
— К коменданту! — коротко бросил Рур, демонстрируя ему свой жетон. — И поживее! Время не ждет!..
— Следуйте за мною.
Офицер, развернувшись, зашел внутрь здания и неспешно направился по одному из многочисленных внутренних коридоров. Рур, скрипнув зубами, терпеливо последовал за ним, прекрасно зная, что торопить и подгонять его совершенно бесполезно. Он бывал в этом здании уже, наверное, сотню раз, и каждый раз комендант и дежурные офицеры делали вид, что видят его впервые, реагируя только на выданный ему лично императором жетон и бумаги с его печатью.
Заспанный комендант принял Рура в своем кабинете и, бегло пробежавшись глазами по тексту, задержал взгляд на печатях, а затем звякнул в колокольчик.
Дверь тут же распахнулась, и в кабинет заглянул такой же заспанный секретарь. Комендант протянул ему только что написанную им бумагу.
— Поднимай Жимона с его отрядом и передай Бриму, чтобы тот взял два десятка гвардейцев из восемнадцатого полка и отправлялся с ними к выходу под номером сто тридцать семь. И еще передай им… — комендант многозначительно посмотрел на секретаря и произнес, выделяя каждое слово: — Полная боевая готовность.
Когда дверь за секретарем закрылась, комендант, даже не посмотрев на Рура, снова звякнул в колокольчик.
Зашел дежурный офицер.
Комендант размашисто начеркал на белоснежном листе несколько слов и, аккуратно разорвав его надвое, протянул обе половинки офицеру.
— Это отдашь смотрителю, а это — Жимону и Бриму. Сейчас забирай имперского посланника и веди его к входу под номером сто тридцать семь. Выполняй!
Через двадцать минут Рур стоял перед массивными железными воротами. Рядом с ними в две шеренги выстроились имперские гвардейцы в полной боевой амуниции, пятерка егерей в зеленых плащах и ещё пара ловчих со своими питомцами. Каждый из них держал под уздцы специально выведенную породу кирги, отличавшихся своей скоростью и неутомимостью, а один гвардеец держал сразу двух животных, предназначенных для него и для Рура.
Дежурный отдал бумаги командирам. Прочитав, те посмотрели на имперского посланника и разом стукнули себя кулаком в грудь.
— Если поспешите, то за день доберетесь, — сообщил Руру смотритель и открыл ворота, ведущие в тоннель.
После короткого, но тем не менее достаточно информативного звонка с наладонника деда Самола, все сидели молча, уставившись в одну точку и переваривая полученную информацию.
Это было невероятно!
Гунт и профессор отказывались в это верить, но факт остается фактом. Всем известному в братстве дяде Марка по имени Сорем каким-то чудом удалось пробраться в состав карательного отряда, возглавляемого самим капитаном Краме… тем самым командующим Неуязвимых и Солнцеликих…
Впрочем, дядя Марка намекнул, что уже бывшем капитане — он якобы недавно был изгнан из храма за какую-то серьезную провинность, но вот… воздухолет, амуниция и оружие, предоставленное храмовниками их отряду, говорили совсем об обратном. Помощник у него некий Фурс, тоже якобы изгнанный из какого-то воинствующего ордена. Вместе с Краме всего двадцать один человек, все самые опытные и матерые поисковики и ловцы, что есть по ту сторону Хребта.
