– Да, так они думают, но вряд ли это можно доказать. Хозяйка и ее гости тоже были застрелены из 45-го. Полиция думает, что они случайно увидели киллера, когда тот уже уходил, и он решил не оставлять свидетелей. Они наверняка не имеют никакого отношения к этому делу.
– Что меня реально интересует, – сурово проговорил Сид, – как это они так быстро нашли труп Фила в таком глухом месте? И как поняли, что два убийства связаны?
Уолли глотнул из своей фляжки, вытер губы рукавом пиджака, вздохнул и сказал:
– Там играли какие-то детишки, а что до личности – его имя было в книге постояльцев. Когда его нашли, полицейские уже знали, кто он такой. Вдобавок при нем были спички с названием пансиона на этикетке.
Винс спросил, есть ли у полицейских какие-то наметки.
Уолли улыбнулся.
– Если и есть, то про них знает только высшее руководство, но мой скромный трудяга осведомитель говорит, что у них нет и дырки от бублика, не то что наметок. Ни-че-го. Почти шесть десятков ребят в форме прочесывают окрестности, заглядывают под каждую кочку, допрашивают всех подряд. На них уже так здорово надавили, что они пришьют к делу что надо и чего не надо.
– Они уже знают, что это связано с убийством Лайонела? – спросил Сид.
– Вряд ли. Откуда им знать? А если и знают – что это им даст? Дохлый номер.
При этом напоминании Сид поморщился. Его покоробила безапелляционность, с какой эта обезьяна с Флит-стрит говорила о непосредственно касающихся его вещах.
Да, может, сейчас это и дохлый номер, но так будет не всегда, уж он об этом позаботится. Держу пари, что так, подумал Сид.
Вечером в клубе, в своем кабинете, Сид лежал навзничь на диване, облаченный в одни только шелковые трусы, а его спину массировала эффектная блондинка из числа работниц клуба. Глаза у Сида были закрыты, он лежал молча и лишь тихонько постанывал от удовольствия.
Винс сидел за столом и в свете лампы изучал карту Маргейта и острова Занет. Он не нашел такой карты в Лондоне, и ему пришлось заказывать ее из Рамсгейта.
Карты всегда поражали Винса – с тех самых пор, как ребенком он нашел разрозненные листы «Атласа Великобритании». Карты приоткрывали дверь в мир, полный тайн, романтики и великих исторических событий, но сегодня его цель была более прагматичной.
Вот она, Маргейтская железнодорожная станция, вот Дримленд, Марин-террас, Сесил-сквер, Хай-стрит, старинная часть города вокруг Рыночной площади. Вот побережье, Нейланд-Рок, гавань, бульвар, вот волнорезы, эллинги и скалы, окаймляющие Клифтонвилл.
И вот многие десятки улиц, все расширяющиеся, все удлиняющиеся по мере удаления от своего изначального ядра – маленькой рыбацкой деревушки, из которой возник Маргейт.
Где-то там, думал Винс, на одной из этих улиц, живет человек, который и есть ключ к разгадке. Он просыпается утром, ест и пьет, спит, смотрит телевизор, ходит по магазинам, трахает баб и знает ответы на все вопросы. Где-то там. Может быть, на Мадейра-роуд, а может – на Рэйлвей-террас или на Лав-лейн, а то и на Зайон-плейс.
Ясно одно: он где-то там.
И он ждет.
Теперь Винс был более чем уверен, что они имеют дело с
Он.
И может, один-два помощника, не больше.
Он сидит и ждет там, он не торопит события, он ждет, пока мы приедем туда и попадем в его паутину.
Он завлекает нас в ловушку.
Холодный и расчетливый мозг, человек, умеющий ждать и имеющий для этого время.
И он хочет, чтобы битва произошла на его земле.
Он медленно-медленно вытягивает из Сида жилы.
Он подбирается к самому сердцу.
Особенно это стало заметно за последние две недели. Сид стал нервным, в голове – разброд, он делал ошибки, не замечал очевидного. Прежний Сид таким не был. Сид нынешний держался с достоинством и энергией, но уже не обладал тем, чем отличался Сид прежний. Он стал разбрасываться. Он и сам отдавал себе в этом отчет, старался компенсировать это обилием новых проектов, брался то за один, то за другой и почти ничего не доводил до конца.
Винс подметил тысячу разных перемен в его поведении.
– Заснул, – услышал он нежный женский голос, протяжные гласные выдавали в ней уроженку южного Лондона.
Винс оторвался от карты и не сразу увидел стриптизершу: она стояла в изножье дивана и поправляла лифчик.
– Отрубился, – пояснила она.
– Он устал, – сказал Винс, – спасибо.
– Может быть, вашим ногам тоже хочется расслабиться?
– Попозже, – улыбнувшись, ответил Винс.
Она улыбнулась в ответ и неслышно вышла из комнаты.
А Винс уже снова смотрел на карту и шарил глазами по улицам и улочкам Маргейта так упорно, словно именно здесь был ключ к разгадке.
Было раннее утро, и улицы были безлюдны. Винс вез Сида домой в «ягуаре». Тот сидел на переднем пассажирском месте. Винс искоса на него поглядывал. С той минуты, как они покинули клуб, Сид не произнес ни слова. Он находился во власти какого-то нового настроения, которое порядком раздражало Винса.
