Сны брата Ярвиса часто оказываются пророческими. Однажды в ночном кошмаре ему приснилось, как с неба на землю тянется огромная рука и забирает воз, полный зерна. Спустя несколько недель большая стая гусей опустилась на поле восточнее монастыря и склевала четвертую часть урожая менее чем за час.
– Что приснилось тебе на этот раз? – любопытствую я.
Низенький послушник хватается за ворота так крепко, что у него белеют костяшки на пальцах.
– Мне приснилось, что ты стоишь посреди монастырского двора и зовешь кого-то. Но никто тебе не отвечает, так как мы ушли. Все постройки охвачены огнем, и воины-чужестранцы пришли, чтобы увести тебя с собой.
Я представляю себе эту картину и содрогаюсь от ужаса.
– Это был лишь сон, – возражаю я. – За монастырскими стенами мы в безопасности. Никакие воины не смогут преодолеть это препятствие.
– Возможно, – кивает он с сомнением в голосе. – И все же в Эофорвике ты будешь защищен надежнее. Город окружен мощной каменной стеной. Также его защищают от нападения сразу две реки, а внутри не менее трех церквей. Улицы там широкие, светлые, и везде полно торговцев. На площади в центре города стоит церковь Святого Петра, выстроенная из камня и кирпича. Быть может, мне удастся убедить аббата Этельберта перевести тебя в епископство Эофорвика. Что ты на это скажешь?
Брат Ярвис нередко рассказывал мне о королевском городе, где прошла его юность, однако его восхищение городской жизнью не производило на меня никакого впечатления. Мысль о каменных стенах и церквях настолько чужда мне, что я не воспринимал эти рассказы всерьез.
– Мне нечего делать в Эофорвике, – заявляю я. – И я вернусь сюда завтра же, как только пойму, что с матерью все в порядке.
Ярвис крепко обнимает меня на прощание. Ощутив прикосновение его влажной щеки, я поражаюсь, как много сил сохраняется в его маленьком сгорбленном теле. Затем он отпускает меня, закрывает за мной ворота и вкладывает массивный засов в петлю.
Впервые почти за пять лет я покидаю монастырь и внимательно осматриваю окрестности. В сумерках передо мной простираются голые, недавно убранные поля, исчезая в промозглом тумане. Я отправляюсь на запад, где небо еще светлое. Я никогда не боялся бродить в ночное время и теперь держу высокий темп. По мере приближения к лесу начинаю узнавать окрестности, что укрепляет мою решительность. На рассвете я почти добираюсь до хижины матери. На краю поляны резко останавливаюсь.
